Инфекционные болезни ку лихорадка: Лихорадка Ку (коксиеллез)

Содержание

Лихорадка Ку (коксиеллез)

Архив
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031&nbsp&nbsp&nbsp&nbsp

Лихорадка Ку - острое риккетсиозное заболевание, характеризующееся общей интоксикацией, лихорадкой и частым поражением легких.

Относится к зоонозам. Заражение возможно трансмиссивным, контактным, алиментарным и воздушно-пылевым путем.

Возбудитель

Возбудитель лихорадки Ку характеризуется высокой устойчивостью во внешней среде. Сохраняется в сухих фекалиях клещей-переносчиков до 2 лет, в высохших моче и крови - до 6 месяцев. Находясь в молоке при температуре 4 'С, сохраняет активность в течение 2 лет, в кефире, сыворотке, твороге, мясе - до 30 дней (в соленом - до 90 дней), в сыре - до 25 дней. Низкие минусовые температуры оказывают на риккетсии консервирующее действие, особенно температуры от - 20 до - 70 'С. . Воротами инфекции чаще является слизистая оболочка дыхательных путей или пищеваритепьного тракта. Пути инфицирования определяют клинические проявления. При воздушно-пылевом инфицировании возникает поражение бронхов и нередко перибронхиальное воспаление легочной ткани. Гематогенно поражаются и другие органы.

Лихорадка Ку животных

Эпизоотологические данные

Болеют  рогатый скот, собаки, лошади, верблюды, свиньи. Ей подвержены домашние и дикие птицы, дикие копытные; грызуны, в том числе крысы и серые песчанки. В естественных условиях возбудитель болезни встречается у более чем 50 видов различных клещей. Известно, что возбудитель - риккетсия Бернети передается в момент кровососания насекомыми, а природные очаги поддерживаются грызунами. Передача возбудителя возможна также через загрязненные экскретами корма, предметы, животное сырье - кожу, шерсть, мясо. У животных, больных лихорадкой Ку, возбудитель выделяется с молоком, калом, мочой. Наибольшую опасность представляют животные в период ягнения и отела, когда болезнь активизируется, и это сопровождается выделениями возбудителя с различными экскретами и секретами.

Клиника лихорадки Ку у домашних животных весьма слабо выражена. В большинстве случаев болезнь протекает бессимптомно. Лишь у некоторых животных наблюдают кратковременную лихорадку, сопровождающуюся потерей аппетита, воспалением слизистых оболочек, а у беременных - маститами. Поэтому диагностика лихорадки Ку у животных весьма затруднена и требует большого опыта и лабораторных исследований.

Лечение назначает ветеринарный врач в зависимости от показаний.

Лихорадка Ку Человека

Эпидемиология

Человек обычно заражается от укусов инфицированных клещей. Нередко реализуется фекально-оральный механизм с пищевым путем передачи и термически не обработанными молоком, молочными продуктами, мясом в качестве факторов передачи. К этому типу относятся и заражения новорожденных через молоко больной матери. Известен аспирационный механизм с воздушно-пылевым путем передачи, когда фактором передачи служит воздух, содержащий частички загрязненной возбудителем пыли. Возможен контактный путь через руки, загрязненные околоплодными водами, плацентой и абортированными плодами больных животных.

Естественная восприимчивость людей высока, однако во многих случаях заражение завершается бессимптомной формой инфекции.

Заболевания встречаются на всех континентах чаще - в виде спорадических, реже - групповых случаев. Болеют лица всех возрастно-половых групп.

Чаще заболевают животноводы и представители профессий, связанных со сбором, хранением, транспортировкой и переработкой сырья животного происхождения (шерсти, пуха, меха, щетины). Заболевают также лица, находившиеся на территории природного очага и подвергшиеся нападению инфицированных клещей. Заражение чаще происходит в весенне-летнее и осеннее время года.

Клиническая картина

Инкубационный период длится чаще 14-19 дней. Заболевание начинается остро. Температура тела повышается до 38-39 гр. С, лихорадка длится 1 -2 нед, в отдельных случаях может затягиваться до месяца. Характерны большие суточные размахи температуры, сопровождающиеся ознобом и потом; боль в мышцах, головная боль, болезненность глазных яблок. Кожа лица и шеи гиперемирована, сосуды склер инъецированы. Наблюдаются гипотензия, брадикардия. Симптомы поражения органов дыхания появляются обычно с 3-4-го дня болезни: сухой кашель, саднение за грудиной, сухие, а затем мелкопузырчатые влажные хрипы, реже выявляется укорочение перкуторного звука.

Рентгенологические изменения в легких преимущественно интерстициального (перибронхиального) характера, на фоне которых у отдельных больных возникают очаговые инфильтративные изменения. К концу недели увеличиваются печень и селезенка. В периоде реконвалесценции длительно сохраняется астенизация; полное восстановление трудоспособности наступает через 2-4 нед. Могут быть рецидивы болезни. При диагностике учитывается пребывание в эндемичной местности.

Профилактика лихорадки КУ

Борьба с лихорадкой Ку сельскохозяйственных животных. Молоко от больных животных необходимо кипятить. По показаниям в очагах лихорадки Ку проводят специфическую профилактику. Больной для окружающих не опасен.

ВНИМАНИЕ: Информация, представленная в данном разделе, не гарантирует абсолютную достоверность, не является руководством к исполнению, не должна использоваться для самостоятельной диагностики и лечения, и не может служить заменой очной консультации врача!

Ку-лихорадка (коксиеллёз) - Симптомы, диагностика и лечение

Инфекция Coxiella burnetii является заболеванием, подлежащим регистрации в США и некоторых других странах.

В зоне высокого риска заражения находятся работники скотобоен, мясники, фермеры, ветеринары, персонал лабораторий и военные.

Симптомы и осложнения соответствуют острой инфекции или устойчивой локализованной инфекции.

Заражение во время беременности может ассоциироваться с тяжелыми акушерскими и внутриутробными осложнениями, а также эндокардитом у матери.

Острую инфекцию можно лечить коротким курсом доксициклина, однако персистирующие локализованные инфекции требуют долгосрочной терапии доксициклином в сочетании с гидроксихлорохином. Также может потребоваться хирургическая резекция инфицированной сосудистой ткани или протезного материала.

Зоонозное заболевание, вызванное грамотрицательной облигатной внутриклеточной бактерией Coxiella burnetii.[1]Marrie TJ, Raoult D. Coxiella burnetii. In: Mandell GL, Bennett JE, Dolin R, eds. Principles and practice of infectious diseases. 6th ed. Philadelphia, PA: Churchill Livingstone; 2005.[2]Hartzell JD, Wood-Morris RN, Martinez LJ, et al.

Q fever: epidemiology, diagnosis, and treatment. Mayo Clin Proc. 2008 May;83(5):574-9. https://www.mayoclinicproceedings.org/article/S0025-6196(11)60733-7/fulltext http://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/18452690?tool=bestpractice.com [3]Eldin C, Mélenotte C, Mediannikov O, et al. From Q fever to Coxiella burnetii infection: a paradigm change. Clin Microbiol Rev. 2017 Jan;30(1):115-90. https://cmr.asm.org/content/30/1/115.long http://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/27856520?tool=bestpractice.com Многие виды млекопитающих, птиц и клещей являются резервуарами бактерии, и болезнь распространяется по всему миру через тесный контакт с дикими или домашними животными, в особенности продуктами их родовой деятельности, а также мочой, калом или молоком. Впрочем, мелкоклеточный вариант C. burnetii (псевдоспоры) могут распространяться по воздуху на расстоянии до 10 километров от источника инфекции, поэтому экспозиционный анамнез часто отсутствует. Симптомы и осложнения различны при острой инфекции (т.
е., само ограничивающимся фебрильном заболевании с пневмонией и гепатитом различной степени) или персистирующих локализованных инфекциях (например, эндокардите, сосудистой инфекции, остеоартикулярной инфекции, лимфадените). Заражение во время беременности имеет специфическую клиническую картину (в основном бессимптомную) и может приводить к акушерским и внутриутробным осложнениям.[4]Million M, Roblot F, Carles D, et al. Reevaluation of the risk of fetal death and malformation after Q fever. Clin Infect Dis. 2014 Jul 15;59(2):256-60. https://academic.oup.com/cid/article/59/2/256/2895572 http://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/24748522?tool=bestpractice.com Заболевание широко известно как лихорадка Ку. 

BMJ talk medicine podcast. Coxiella burnetii infection: your questions answered by Dr Matthieu Million внешняя ссылка открывается в новом окне

Лабораторные методы диагностики ку-лихорадки и генотипирование Coxiella burnetii Текст научной статьи по специальности «Ветеринарные науки»

АНАЛИТИЧЕСКИЕ ОБЗОРЫ

Лабораторные методы диагностики ку-лихорадки и генотипирование Coxiella burnetii

1 ФБУН «Научно-исследовательский институт эпидемиологии и микробиологии им. Пастера», Санкт-Петербург

2 ФГБОУ ВО «Северо-Западный государственный медицинский университет им. И.И. Мечникова» Минздрава России, Санкт-Петербург

В обзоре на основании данных литературы и многолетних результатов собственных исследований представлены современные сведения о лабораторных методах диагностики и генотипирования возбудителя ку-лихорадки. В зависимости от целей исследования рекомендован выбор различных методов обнаружения антител к C. burnetii или выявления этого возбудителя в различных биологических образцах. Проанализирована эффективность методов генотипирования C. burnetii, обладающих разной дискриминативной способностью, для решения эпидемиологических задач.

Ключевые слова:

ку-лихорадка, Coxiella burnetii, иммунологические методы диагностики, молекулярно-генетиче-ские методы детекции, генотипирование

Инфекционные болезни: новости, мнения, обучение. 2017. № 2. С. 49-60.

Статья поступила в редакцию: 30.09.2016. Принята в печать: 16.01.2017.

Фрейлихман О.А.1, Токаревич Н.К.1, 2, Кондрашова В.Д.1

Methods of laboratory diagnosis of Q fever and genotyping of Coxiella burnetii

Freylikhman O.A.1, 1 Saint-Petersburg Pasteur Institute

Tokarevich N.K.1,2, 2 North-Western State Medical University named after I.I. Mechnikov,

Kondrashova V.D.1 Saint-Petersburg

The current information about methods of laboratory diagnosis of Q fever is presented in this review based on the literature data and the results of many years of our researches. Depending on the purpose of the study a selection of different immunological and molecular genetic methods is recommended for detection of antibodies to Coxiella burnetii or identification of the causative agent in various biological samples. The efficiency of genotyping methods of Coxiella burnetii, having different discriminative ability to solve epidemiological problems, was also analyzed.

Keywords:

Q fever, Coxiella burnetii, immunological methods, molecular methods, genotyping

Infectious Diseases: News, Opinions, Training. 2017; (2): 49-60.

Received: 30.09.2016. Accepted: 16.01.2017.

Ку-лихорадка для многих стран является важной медико-социальной проблемой в силу широкого распространения, профессионального характера болезни

и значительных экономических потерь, обусловленных ин-фицированностью сельскохозяйственных животных, у которых эта инфекция может вызывать аборты, мертворождение

плода и рождение ослабленного потомства с выраженными патологическими изменениями [1-4]. Хроническая форма ку-лихорадки - весьма частый исход этого заболевания: например, на юге Франции от 5 до 8% всех случаев эндокардитов обусловлены C. burnetii - возбудителем лихорадки ку [5]. Такое развитие болезни у людей нередко приводит к инвалидизации, а в значительном количестве случаев и к летальному исходу [6]. Лечение коксиеллезного эндокардита требует длительного дорогостоящего комплексного терапевтического лечения, а в ряде случаев даже хирургического вмешательства [7-9].

Возбудитель ку-лихорадки обладает рядом общих физиологических и морфологических свойств с представителями рода Rickettsia, что обосновывало существовавшую ранее классификацию возбудителя C. burnetii как представителя семейства Rickettsiaceae, порядок Rickettsials. Дальнейшие филогенетические исследования, основанные на анализе гена 16S рибосомальной РНК, позволили пересмотреть эту классификацию и переместить C. burnetii в порядок Legionellales, группу Gammaproteobacteria [10]. Таким образом, на данном этапе актуальной является следующая классификация: вид C. burnetii входит в состав рода Coxiella филы Proteobacteria класса Gammaproteobacteria, принадлежащему порядку Legionellales семейства Coxiellaceae [11, 12].

Заболевания ку-лихорадкой людей и (или) природные и хозяйственные очаги этой инфекции выявлены практически во всем мире, за исключением, вероятно, Новой Зеландии [13]. К сожалению, далеко не везде официально регистрируют случаи ку-лихорадки. Как справедливо отметил J. Kazar [14], ее диагностируют во всех странах, где проводятся соответствующие исследования.

В России ку-лихорадка выявлена более чем в 50 субъектах РФ [15]. С 1990 по 2015 г., по данным Роспотребнад-зора, в России зарегистрировано 3178 случаев ку-лихорадки (см. рисунок).

Официальные данные о регистрации ку-лихорадки в России не отражают реальное распространение этой инфекции. Об этом же свидетельствуют многочисленные данные литературы [16-18]. Одна из причин существенной гиподиагно-стики ку-лихорадки - трудности ее клинической диагностики, обусловленные выраженным полиморфизмом проявлений болезни и отсутствием патогномоничных симптомов. Значительная гиподиагностика ку-лихорадки и, как следствие, нерациональное лечение больных приводят, с одной стороны, к ее хронизации, с другой - к ошибочным представлениям о реальном распространении этой инфекции и отсутствию должной настороженности врачей к этой болезни.

Поэтому решающее значение в диагностике ку-лихорадки имеют специфические лабораторные методы.

Серологические методы диагностики ку-лихорадки

В настоящее время в России диагностика ку-лихорадки в подавляющем большинстве случаев осуществляется с помощью серологических методов. Инактивированные C. burnetii, которые применяются для серологических реакций, могут находиться в разных фазовых состояниях аналогично энтеробактериям. Как известно, в естественных условиях (в организме клещей и животных) коксиеллы находятся в I фазе, при длительном лабораторном культивировании в развивающихся куриных эмбрионах или в клеточных культурах коксиеллы переходят во II фазу. Это определяется, в частности, формированием генетических вариантов, затрагивающих структуру генов поверхностных липополиса-харидов. Биологические свойства коксиелл, находящихся в разных фазовых состояниях, существенно различаются [19].

В ответ на заражение коксиеллами в организме человека на ранних стадиях инфекции образуются антитела на белковые компоненты микробной клетки, так называемые антитела к коксиеллам II фазы. На поздней стадии острой инфек-

ции или при хроническом течении болезни синтезируются антитела на липополисахаридные компоненты возбудителя, так называемые антитела к коксиеллам I фазы.

Как правило, для диагностики ку-лихорадки используют следующие серологические методы: реакцию связывания комплемента (РСК), реакцию микроагглютинации (РМА), непрямой метод флюоресцирующих антител (НМФА) и иммуно-ферментный анализ (ИФА) [20, 21].

С помощью РСК антитела выявляют на сравнительно поздних сроках болезни. Так, при исследовании сывороток крови больных во время вспышки ку-лихорадки в Воронежской области было показано, что к концу 3-й недели болезни этим методом удавалось определить антитела к коксиеллам Бернета II фазы лишь у 58,8+11,9% обследованных. Напротив, применение РА (реакция агглютинации) и НМФА позволило в эти сроки выявить соответствующие антитела у 94,1+5,7% больных [22]. Данные

0 динамике уровня антител к коксиеллам Бернета у больных ку-лихорадкой, выявляемого с помощью НМФА, в значительной степени совпадали с результатами исследования сывороток крови, полученных в период большой вспышки ку-лихорадки в Нидерландах [23]. Иммунологический ответ, определяемый с помощью НМФА, у больных, зараженных коксиеллами Бернета, существенно различался. Как правило, антитела к коксиеллам II фазы выявлялись раньше, уровень титров антител был выше и длительность их обнаружения была продолжительнее, чем к коксиеллам

1 фазы [24, 25].

Классический вариант постановки РА позволял выявлять антитела на более ранних сроках болезни, чем РСК, однако широкое применение этой реакции было ограничено из-за существенных материальных затрат, обусловленных большим расходом дорогостоящего антигена. С целью снижения стоимости диагностического исследования и повышения чувствительности реакции Н.И. Амосенкова [26] и П.С. Барбан и соавт. [27] использовали коксиеллы Бернета, меченные изотиоционатом флюоресцеина. P. Fiset [28], J. Kazar [29], В.И. Самитова и Н.К. Токаревич [30] окрашивали коксиеллезный антиген гематоксилином для реакции микроагглютинации (РМА). Хотя эти варианты РМА обладали большей чувствительностью, чем РСК, выявляли антитела к коксиеллам Бернета II фазы на сравнительно ранних сроках болезни и значительно экономили время на постановку реакции, они не нашли распространения, так как не было налажено производство соответствующих диаг-ностикумов.

Следующим шагом на пути усовершенствования серологической диагностики ку-лихорадки была разработка и испытание ИФА [31-33]. В отличие от большинства исследователей, применявших в иммуноферментных тест-системах для обнаружения антител корпускулярный антиген II фазы коксиелл, использование для сенсибилизации планшетов HCI гидролизного антигена I фазы коксиелл позволило значительно повысить чувствительность ИФА за счет пространственной демаскировки антигена коксиелл II фазы при сохранении или даже активации антигена I фазы. ИФА на основе разработанной тест-системы обладал значительно большей чувствительностью по сравнению с другими серологиче-

скими тестами. Установлено, что при сравнении результатов исследования сывороток крови больных ку-лихорадкой и реконвалесцентов (от 1-й недели болезни до 4 лет) после заболевания антитела к коксиеллам были выявлены в 97+1,7; 91+3,3; 87+2,8 и 63+4,8% случаев с помощью ИФА, НМФА, РА и РСК соответственно. ИФА позволяет обнаруживать антитела к коксиеллам как на ранних сроках ку-лихорадки, так и на протяжении ряда лет после перенесения заболевания, что обосновывает применение этого метода не только для лабораторной диагностики, но и для сероэпидемиологиче-ского надзора за инфекцией [34]. Высокая чувствительность разработанной тест-системы для ИФА была подтверждена при исследовании сывороток крови добровольцев, иммунизированных инактивированной комбинированной вакциной против ку-лихорадки. Уже через 14 дней после вакцинации с помощью ИФА антитела к коксиеллам были выявлены у 70% вакцинированных. На этот срок в НМФА и РСК соответствующие антитела были определены лишь в 40 и 15% соответственно. Большая чувствительность ИФА по сравнению с другими тестами была показана и на более поздних сроках после иммунизации волонтеров [35]. Данные о высокой чувствительности ИФА были недавно подтверждены польскими исследователями, показавшими, что при исследовании сывороток крови, полученных от сельскохозяйственных рабочих, антитела к коксиеллам Бернета в РСК выявлены в 15,2%, а с помощью НМФА и ИФА в 31,1% и 39,1% проб соответственно [36]. Многие исследователи считают, что ИФА обладает высокой специфичностью и реже дает ложноположительные результаты при исследовании на ку-лихорадку, чем другие серологические методы [34, 37, 38]. ИФА с применением антигенов из коксиелл Бернета I и II фазы с успехом используют и при исследовании сывороток крови крупного рогатого скота. В Китае с помощью ИФА была установлена инфицированность сельскохозяйственных животных возбудителем ку-лихорадки в 33% случаев [39].

Для лабораторной диагностики случаев острого коксие-ллеза исследование сыворотки крови больного целесообразно проводить в первые дни лихорадочного периода болезни. Отрицательные результаты серологических реакций или низкие титры антител к коксиеллам II фазы обосновывают необходимость проведения повторного исследования сыворотки крови, полученной от больного, через 7-10 дней после забора первой пробы и сравнение результатов одновременного исследования двух проб. Появление антител к коксиеллам Бернета II фазы или нарастание титров этих антител во второй пробе в 4 раза и более свидетельствует о коксиеллезной природе заболевания.

Дифференциация антител по классам иммуноглобулинов позволяет судить о сроках инфицирования коксиеллами. Обнаружение IgM- и IgG-антител к коксиеллам II фазы с помощью НМФА или ИФА на ранних сроках болезни, как правило, позволяет распознать коксиеллезную этиологию болезни без повторного исследования сыворотки крови в динамике инфекционного процесса. Выявление высоких титров IgG-антител (>1:800 в НМФА) к коксиеллам Бернета I фазы является показателем хронической инфекции [19, 40]. Для диагностики хронического течения ку-лихорадки недавно была

предложена модификация НМФА (InoDiag), представляющая полностью автоматизированный мультиплексный анализ детекции IgM- и IgG-антител [41].

У сельскохозяйственных животных ку-лихорадка часто протекает в форме хронической инфекции, поэтому были предложены диагностические препараты, выявляющие антитела к коксиеллам Бернета I фазы. К ним относятся корпускулярный антиген коксиелл Бернета I фазы и эритроцитар-ные диагностикумы для реакции непрямой гемагглютинации (РНГА) и реакции непрямого гемолиза (РНГ). Наблюдение в динамике за инфицированным стадом овец позволило установить, что в ранний период эпизоотии в сыворотках крови животных преобладали антитела к коксиеллам II фазы, а спустя 1 год в тех же стадах чаще (как правило, не менее чем в 2 раза) определялись антитела к коксиеллам I фазы. Эти эпизоотологические наблюдения согласуются с результатами экспериментальных исследований относительно динамики антител к коксиеллам I и II фазы у многократно инфицированных лабораторных животных [42-44].

Серологические методы длительное время являлись «золотым стандартом» лабораторной диагностики ку-лихорадки у человека [13]. Однако существенным ограничением использования этих методов является сравнительно позднее, после развития первых симптомов болезни, выявление антител [19, 45]. Этого недостатка лишены иммунологические и обладающие высокой чувствительностью и специфичностью амплификационные методы выявления коксиелл Бернета.

Выявление коксиелл Бернета иммунологическими методами

В соответствии с методическими рекомендациями «Серологические методы диагностики риккетсиозов» [46] выявление коксиелл в биологических объектах, в том числе в клиническом материале, осуществляется с помощью прямого метода флюоресцирующих антител (ПМФА) или в реакции непрямой гемагглютинации (РНГА) с эритроцитарным иммуноглобулиновым диагностикумом. Однако применение этих методов в практических лабораториях крайне затруднительно, так как соответствующие диагностические препараты в России не выпускаются в промышленном масштабе, равно как и диагностические препараты для серодиагностики лихорадки ку, однако при необходимости их производство может быть восстановлено, так как разработана необходимая техническая документация. В настоящее время для выявления коксиелл Бернета может быть использована разработанная в Институте им. Луи Пастера (Санкт-Петербург) иммуноферментная тест-система для обнаружения коксиеллезных антигенов, рекомендованная для применения в практическом здравоохранении. Тест-система выявляет антигены коксиелл Бернета в биологическом материале за счет их связывания с поликлональными антителами, сорбируемыми на поверхности лунок стрипов. Данная иммуноферментная тест-система позволяет выявлять 10-50 нг/мл корпускулярного антигена коксиелл Бернета I фазы, что составляет 3,78х105-1,89х106 клеток возбу-

дителя в 1 мл. Ее чувствительность превосходит чувствительность ПМФА более чем в 6-12 раз, а чувствительность РНГА более чем в 16-32 раза [47, 48].

Амплификационные методы выявления коксиелл Бернета

Амплификационные методы направлены на детекцию ДНК C. burnetii, используют в качестве мишеней гены, кодирующие различные бактериальные белки и нетранскри-бируемые регионы вне зависимости от жизнеспособности возбудителя.

На данном этапе наиболее широко применяются методы ПЦР и ПЦР в формате реального времени (ПЦР-РВ). С их помощью осуществляется детекция C. burnetii в различных биологических образцах, включая клинические: материал из сердечных клапанов, сосудистой аневризмы, биоптат печени, молоко, плаценту, ткани плода и плодную жидкость, сыворотку крови [49], кровь [50] и в целях санитарно-гигиенического контроля в образцах продуктов питания, пробах воды [51], а также для идентификации патогена в естественных резервуарах [52, 53].

Впервые детекция C. burnetii молекулярно-биологи-ческими методами была проведена в 1990 г. Тогда был предложен метод специфической гибридизации меченого ДНК-зонда с нуклеиновыми кислотами клинического образца [54]. Метод позволял определять наличие 16S рибо-сомальной РНК и плазмидных ДНК в крови, моче, тканевых образцах в количестве до 10 микробных клеток.

В последующем же, начиная с 1992 г., когда D. RaouLt и соавт. впервые применили ПЦР для обнаружения C. burnetii в крови больных ку-лихорадкой [10], ПЦР долгое время оставалась основным методом молекулярной детекции возбудителя.

Выявление коксиелл Бернета с помошью метода стандартной полимеразной цепной реакции

К настоящему времени в качестве мишеней для детекции C. burnetii с помощью метода стандартной ПЦР описан ряд фрагментов генома, включающий как плазмидные последовательности [55], так и нуклеотидные последовательности, представленные на хромосоме: гены 16S rRNA [56, 57], 23S rRNA [58], внутренний транскрибируемый спейсер 16S-23S rRNA [59], гены sod [10], CbbE [60], rpoB [61], coml [62] и icd [63], groEL [64].

Существует также диагностическая система, аналогично системе IS1111 для ПЦР-РВ, основанная на амплификации повторяющегося элемента - IS30A, но она обладает сравнительно меньшей чувствительностью [65].

Есть опыт применения ПЦР, когда данный метод благодаря специфичности мишени позволял, помимо детекции, осуществить и типирование. Ген, кодирующий белок наружной мембраны, ассоциированный с так называемыми «острыми» случаями ку-лихорадки - adaA (acute disease antigen A), - был предложен в качестве мишени для молекулярной диагностики с целью подтверждения острой стадии болезни [62].

Выявление коксиелл Бернета с помощью метода полимеразной цепной реакции в режиме реального времени

Метод ПЦР-РВ, обладая преимуществами одновременной детекции и количественной оценки возбудителя в образце, а также благодаря ряду таких качеств, как более высокая чувствительность и специфичность, короткий период получения результата исследования, начал вытеснять метод стандартной ПЦР из рутинной диагностики.

Для детекции C. burnetii ПЦР-РВ была впервые применена в 2003 г. Для исследования образцов крови был предложен быстрый метод «гнездового» ПЦР - LCN-PCR -с использованием прибора Light CycLer (Roche). В нем использовались две пары праймеров с разной температурой гибридизации, подобранные к разным участкам многоко-пийного гена транспозазы IS1111, причем весь процесс амплификации составил всего 90 мин. Специфичность LCNPCR достигала 100%, а чувствительность - до 1 клетки возбудителя [66]. В дальнейшем применялись другие методики, в частности технология с использованием интеркали-рующего красителя (SYBRGreen I) [67, 68] и технология с использованием флуоресцентных зондов (TaqMan) [69]. Исследования были направлены на изучение чувствительности C. burnetii к различным антибиотикам, установление порога чувствительности метода ПЦР-РВ, детекцию C. burnetii в молоке и в молочных продуктах [70], клинических образцах.

В настоящее время для различных научных и практических задач, связанных с определением C. burnetii в материале с помощью ПЦР-РВ, в качестве мишени для праймеров используются различные гены, при этом ген транспозазы IS1111 неизменно остается наиболее часто используемой диагностической мишенью [71-73]. Применение праймеров и зонда для детекции фрагмента гена транспозазы, который входит в состав инсерционного домена высокой копий-ности (от 8 до 31 повтора на хромосому), позволяет значительно повысить чувствительность ПЦР-РВ. В частности, Е.С. AngeLakis и соавт. рекомендуют ПЦР-РВ с использованием мишени IS1111 для детекции возбудителя в первые 2 нед заболевания у пациентов с эндокардитами или сосудистой инфекцией [74-76]. P.M. Schneeberger и соавт. использовали мишень IS1111 для целей диагностики ку-лихорадки на ранних стадиях инфекции в период вспышки заболевания в Нидерландах в 2007-2009 гг., при этом своевременная лабораторная диагностика в большом числе случаев позволила добиться уменьшения продолжительности заболевания благодаря оптимизации сроков начала лечения и повышения его специфичности [49]. Для повышения эффективности детекции коксиеллы в образцах, полученных от животных и из внешней среды на территории ферм, пораженных во время вспышки ку-лихорадки в Нидерландах, de Bruin и соавт. в 2011 г. была предложена мультиплексная ПЦР-РВ, включающая детекцию трех геномных локусов C. burnetii - фрагментов генов icd, com1 и IS1111, которая продемонстрировала высокую чувствительность и специфичность [77].

Генотипирование коксиелл Бернета

Дифференциация штаммов C. burnetii и характеристика популяции этого возбудителя сопряжены с определенными трудностями и имеют ряд особенностей, которые связаны с трудоемкостью и длительностью культивирования кокси-еллы в условиях лаборатории; с ограничениями при обмене штаммами между лабораториями из-за высокой патоген-ности возбудителя, а также с тем, что C. burnetii как микроорганизму с предположительно недавним становлением в качестве патогена человека свойственна низкая степень гетерогенности внутри вида. С этим связана необходимость поиска методов генетической характеристики популяции этого возбудителя, обладающих максимальной дискримина-тивной способностью. На данном этапе, несмотря на наличие методов и подходов, позволяющих генотипировать штаммы и изоляты С. burnetii, как правило, только их сочетание отвечает требованиям релевантности исследования.

Для дифференциации штаммов и изолятов C. burnetii в зависимости от источника инфекции, патогенности возбудителя и биологического вида хозяина было разработано довольно большое число методов. Но для многих из данных методов, в частности основанных на секвенировании гена 16S рРНК, 16S-23S рибосомальной ДНК, внутреннего транскрибируемого спейсера и гена rpoB, кодирующего р-субъединицу РНК полимеразы, результаты оказались малозначимыми в силу недостаточной дискриминативной силы использованных методик применительно к C. burnetii [10, 59, 61].

Были предприняты также попытки использовать с целью оценки степени геномного полиморфизма возбудителя ряд других маркерных генов C. burnetii. Незначительные различия в популяции бактерии были выявлены при сравнении у разных штаммов C. burnetii последовательностей гена изоцитратдеги-дрогеназы (icd) [63], гена djlA, обеспечивающего реализацию мукоидных свойств наружной мембраны возбудителя [50] и гена кодирующего белок с гипотетической функцией [62].

Также на раннем этапе подходов к генотипированию были предприняты попытки дифференцировать штаммы C. burnetii по их плазмидному типу [51, 78] и путем анализа полиморфизма длин рестрикционных фрагментов (RFLP), разделенных в полиакриламидном геле в присутствии додецилсульфата натрия (SDS-PAGE) [79] или с помощью пульс-гель-электрофореза (PFGE) [80-82]. В целом метод RFLP долгое время оставался одним из наиболее применимых для молекулярно-генети-ческой характеристики штаммов C. burnetii с начала 1990-х до начала 2000-х гг. Материалом для проведения рестрик-ционного анализа может служить не только тотальная ДНК C. burnetii, но и амплифицированные в процессе ПЦР геномные фрагменты меньшей длины. Наиболее ощутимым недостатком метода является его субъективность, что связано с необходимым, но на практике трудновыполнимым условием хорошего разделения фрагментов при сравнении рестрикционных профилей штаммов в PFGE [56, 86]. Метод RFLP был применен при анализе штаммов C. burnetii российской коллекции, и, согласно результатам этого исследования, они представляют однородную группу. Тем не менее наблюдались различия в рестрикционных профилях отечественных штаммов по сравнению с западноевропейскими [83].

В дальнейшем начиная с середины 2000-х гг. благодаря появлению данных о последовательности генома C. burnetii и расширению методических возможностей стало доступно применение таких методов, как, например, ДНК-гибридизация на микрочипах, позволяющая выявлять полиморфизмы в открытых рамках считывания, локализованных на хромосоме или на плазмиде, и определять генетический профиль штаммов, основываясь на информации об отсутствии или наличии генов, формирующих геномотип (авторами выявлено 7 ге-номотипов при исследовании 24 изолятов) [84, 85]. И хотя некоторые выявленные геномотипы позволяли установить связь особенностей организации генома со специфичностью к организму хозяина и с вирулентностью, сложность воспроизведения такого исследования ограничивает его применение в области клинической лабораторной диагностики. На данном этапе широко применяются методы, использующие подход, включающий анализ и сравнение нуклеотидных последовательностей, основываясь на полиморфизме изучаемых локусов. В числе таких методов можно назвать метод, основанный на селективной амплификации расщепленных эндонуклеазами рестрикции фрагментов [Infrequent Restriction Site-(IRS)-PCR] [86], метод типирования по числу копий мобильного элемента IS1111 (ISllll-Typing) [71], метод типирования по особенностям однонуклеотидных полиморфизмов [Single Nucleotide Polymorphism (SNP) -Typing] [87]. Каждый из перечисленных методов позволил охарактеризовать ту или иную группу штаммов C. burnetii различными исследовательскими коллективами, но в качестве наиболее высокодискриминативных, относительно доступных и универсальных методов генотипирования C. burnetii широко используются метод мультиспейсерного типирования (MST) [88] и метод анализа множественных локусов гипервариабельных минисателлитов (VNTR) (MLVA) [89].

Метод MLVA достаточно широко применяется для характеристики изолятов и штаммов C. burnetii, выделяемых от человека, из объектов внешней среды, продукции животного происхождения, крови сельскохозяйственных животных, при этом количество определяемых этим методом новых генотипов постоянно возрастает [90-93]. Метод нашел применение в ходе эпидемиологического анализа при вспышках ку-лихорадки в ряде стран, показывая высокие дискриминационные возможности, но существенным недостатком метода являются возможные различия в воспроизводимости паттерна ампли-конов вариабельных локусов в различных лабораториях [86].

Метод MST, впервые примененный в 2005 г. [88], основан на определении связи между последовательностью множественных межгенных промежутков, определенной методом секвенирования, расположенных между открытыми рамками считывания, и географическим происхождением штамма. Тем самым достигается одно из основных достоинств метода

MST, связанное с использованием потенциально высоковариабельных мишеней, не подвергающихся эволюционному давлению, обусловливая лучшую дифференциацию штаммов внутри консервативных биологических видов. Метод позволяет дифференцировать штаммы C. burnetii различного географического происхождения в целях изучения эпидемиологии ку-лихорадки, а однозначность интерпретации результатов секвенирования и их доступность в Интернете позволяют сравнивать данные такого рода, полученные в различных лабораториях, без необходимости обмена опасным биологическим материалом. Этот метод может быть успешно применен для отслеживания происхождения штаммов, что будет наиболее актуальным при расшифровке эпидемических вспышек ку-лихорадки, включая возможные последствия актов биотерроризма. Второй важнейшей задачей метода является изучение эволюционных генетических изменений возбудителя [94]. Метод нашел широкое применение для генотипирования штаммов и изолятов С. burnetii, выделенных из различных типов биологических образцов на различных территориях [95, 96]. В частности с помощью метода MST была изучена генетическая структура популяции С. burnetii, представленной штаммами, выделенными из различных источников инфекции в ряде регионов России. Установлено, что популяции C. burnetii на территории России свойственна относительная генетическая однородность. Подавляющее большинство штаммов (85%) C. burnetii, выделенных в различных регионах России, принадлежит к генотипу ST23 (монофи-летическая группа II). К этой группе штаммов филогенетически наиболее близки штаммы европейского происхождения (генотипы ST18, ST22, ST25 и ST29). Ряд штаммов, имеющих завозное происхождение, обладают уникальным для российской популяции генотипом ST7 (монофилетиче-ская группа I) [88, 97].

Таким образом, в последние годы происходит быстрое развитие методов молекулярного типирования С. burnetii, и уже возникала возможность оценить их значимость во время вспышки ку-лихорадки в Нидерландах. Тем не менее, учитывая немногочисленное количество лабораторий, задействованных в работе с С. burnetii, разработка и широкое применение методов типирования происходят гораздо в меньшем объеме, чем, например, при работе со S. aureus или M. tuberculosis. Поэтому на данном этапе поиск «золотого стандарта» генотипирования С. burnetii по-прежнему является актуальной задачей, решению которой, в частности, может служить стремительно развивающаяся технология секвенирования следующего поколения, обладающая большим потенциалом в области поиска маркеров и методов генотипирования С. burnetii путем расширения информационной базы данных о геноме C. burnetii.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ

Фрейлихман Ольга Александровна - кандидат биологических наук, старший научный сотрудник лаборатории зооантропоз-ных инфекций ФБУН «Научно-исследовательский институт эпидемиологии и микробиологии им. Пастера» Роспотребнадзора, Санкт-Петербург Е-таН: [email protected] ru

Токаревич Николай Константинович - доктор медицинских наук, профессор, заведующий лабораторией зооантропозных инфекций ФБУН «Научно-исследовательский институт эпидемиологии и микробиологии им. Пастера» Роспотребнадзора, профессор кафедры эпидемиологии, паразитологии и дезинфектологии ФГБОУ ВО «Северо-Западный государственный медицинский университет им. И.И. Мечникова» Минздрава России, Санкт-Петербург E-mail: [email protected]

Кондрашова Вероника Дмитриевна - бакалавр, младший научный сотрудник лаборатории зооантропозных инфекций ФБУН «Научно-исследовательский институт эпидемиологии и микробиологии им. Пастера» Роспотребнадзора, Санкт-Петербург E-mail: [email protected]

ЛИТЕРАТУРА

1. Arricau-Bouvery N., Rodolakis A. Is Q fever an emerging or re-emerging zoonosis? // Vet. Res. 2005. Vol. 36, N 3. P. 327-349.

2. European Food Safety Authority (EFSA). Scientific opinion on Q fever // EFSA J. 2010. Vol. 8, N 5. P. 1595.

3. Georgiev M., Afonso A., Neubauer H. et al. Q fever in humans and farm animals in four European countries, 1982 to 2010 // Euro Surveill. 2013. Vol. 18, N 8. pii: 20407.

4. Guatteo R., Seegers H., Taurel A.F. et al. Prevalence of Coxiella burnetii infection in domestic ruminants: A critical review // Vet. Microbiol. 2011. Vol. 149, N 1-2. P. 1-16.

5. Tissot-Dupont H., Raoult D., Brouqui P. et al. Epidemiologic features and clinical presentation of acute Q fever in hospitalized patients - 323 French cases // Am. J. Med. 1992. Vol. 93. P. 427-434.

6. Raoult D., Tissot-Dupont H., Foucalt C. Q fever 1985-1998: clinical and epidemiologic features of 1,383 infections // Medicine (Baltimore). 2002. Vol. 79. P. 109-123.

7. Токаревич Н.К. Активность лекарственных препаратов в отношении Coxiella burnetii - возбудителя Ку-лихорадки // Антибиотики и химиотер. 2007. № 1-2. С. 46-56.

8. Яковлев Э.А., Лукин Е.П., Борисевич С.В. Химиотерапия и хими-опрофилактика риккетсиозов и коксиеллеза на современном этапе // Антибиотики и химиотер. 2011. Т. 56, № 11-12. С. 34-44.

9. Marrie T.J. Coxiella burnetii (Q fever) // Principles and Practice of Infectious Diseases. New York, 1995. P. 1727-1734.

10. Stein A., Raoult D. Detection of Coxiella burnetti by DNA amplification using polymerase chain reaction // J. Clin. Microbiol. 1992. Vol. 30, N 9. P. 2462-2466.

11. Seshadri R., Paulsen I.T., Eisen J.A. et al. Complete genome sequence of the Q-fever pathogen Coxiella burnetii // Proc. Natl Acad. Sci. USA. 2003. Vol. 100. P. 5455-5460.

12. Thompson С.С. et al. Microbial genomic taxonomy // BMC Genomics. 2013. Vol. 14. P. 913. doi: 10.1186/1471-2164-14-913.

13. Fournier P.E., Marrie T.J., Raouit D. Diagnosis of Q fever // J. Clin. Microbiol. 1998. Vol. 36, N 7. P. 1823-1834.

14. Kazar J. Q Fever. Institute of Microbiology, Bulgarian Academy of Sciences, 2007. P. 243-254.

15. Тарасевич И.В., Фетисова Н.Ф., Макарова В.А. и др. Риккет-сиозы // Природная очаговость болезней: исследования Института Гамалеи РАМН. СПб., 2003. С. 64-98.

16. Рудаков Н.В., Фетисова Н.Ф., Сыскова Т.Г. Коксиеллез в российской Федерации // Здоровье населения и среда обитания. 1994. № 2. С. 10-12.

17. Фетисова Н.Ф., Гафарова М.Т. Эколого-эпидемиологические аспекты коксиеллеза // Вестн. РАМН. 2008. № 7. С. 15-18.

18. Tokarevich N., Freilykhman O.A., Titova N.M., Zheltakova I.R. Anthropogenic effects on changing Q fever epidemiology in Russia // Ann. N.Y. Acad. Sci. 2006. Vol. 1078. P. 120-123.

19. Maurin M., Raoult D. Q fever // Clin. Microbiol. Rev. 1999. Vol. 12, N 4. P. 518-553.

20. Herremans T., Hogema B.M., Nabuurs M. et al. Comparison of performance of IFA, CFA and ELISA assys for the serodiagnosis of acute Q fever by quality assessment // Diagn. Microbiol. Infect. Dis. 2013. Vol. 75. P. 16-21.

21. La Scola B. Current laboratory diagnosis of Q fever // Semin. Pediatr. Infect. Dis. 2002. Vol. 13. P. 257-262.

22. Токаревич Н.К., Друганова Л.П., Дайтер А.Б., и др. Сочетанное применение серологических тестов с целью диагностики и изучения Ку риккетсиоза // Журн. микробиол. 1979. № 12. С. 90-95.

23. Wielders C.C.H., Teunis P.F.M., Hermans M.H.A. et al. Kinetics of antibody response to Coxiella burnetii infection (Q fever): Estimation of the seroresponse onset from antibody levels // Epidemics. 2015. Vol. 13. P. 37-43.

24. Teunis P.F.M., Schimmer, B., Notermans, D.W. et al. Time-course of antibody responses against Coxiella burnetii following acute Q fever // Epidemiol. Infect. 2013. Vol. 141. P. 62-73.

25. Wegdam-Blans M.C.A., Wielders C.C.H., Meekelenkamp J. et al. Evaluation of commonly used serological tests for detection of Coxiella burnetii antibodies in well-defined acute and follow-up sera // Clin. Vaccine Immunol. 2012. Vol. 19, N 7. P. 1110-1115.

26. Амосенкова Н.И. Реакция микроагглютинации с диагности-кумом из риккетсий Бернета, меченными изотиоцианатом флюорес-цина // Природноочаговые инфекции : тр. Института им. Пастера. 1973. № 41. С. 32-37.

27. Барбан П.С., Мирский В.Я., Катаева Т.В. Иммунофлюорес-центная реакция микроагглютинации риккетсий. Сообщение 2. Выявление антител к риккетсиям Бернета // Лаб. дело. 1975. № 5. С. 315.

28. Fiset P., Ormsbee R.A., Silberman R. et al. A microagglutination technique for detection and measurement of rickettsial antibodies // Acta Virol. 1969. Vol. 13, N 1. P. 60-66.

29. Kazar J., Brezina R., Schramek S. et al. Пригодность реакции микроагглютинации для определения постинфекционных и поствакцинальных антител к лихорадке Ку в сыворотках человека // Acta Virol. 1981. Vol. 25. P. 235-240.

30. Самитова В.И., Токаревич Н.К. Антиген из коксиелл Бернета для реакции микроагглютинации // Природноочаговые болезни человека : респ. сб. науч. работ. Омск, 1985. С. 112-115.

31. Яблонская В.А., Кузнецова А.В. Непрямой твердофазный иммуноферментный метод (НТИФМ) в диагностике риккетсиозов // Риккетсиозы : сб. науч. тр. Института им. Пастера. 1989. № 66. С. 137139.

32. Doller G., Doller P.C., Gerth H.J. Early diagnosis of Q fever: Detection of Immunoglobulin M by Radioimmunoassay and Enzyme Immunoassay // Eur. J. Clin. Microbiol. 1984. Vol. 3, N 6. P. 550-553.

33. Gracea E., Constantinescu S., Dimitrescu A. et al. Q-fever serum diagnosis by immunoenzymatic (ELISA) test // Arch. Roum. Pathol. Exp. Microbiol. 1983. Vol. 42. P. 283-288.

34. Горбачев Е.Н., Токаревич Н.К. Изучение иммунного ответа у больных и переболевших Ку-лихорадкой при использовании им-муноферментного анализа // Журн. микробиол. 1995. № 3. С. 99102.

35. Krutitskaya L., Tokarevich N., Zhebrun A. et al. Autoimmune component in individuals during immune response to inactivated combined vaccine against Q fever // Acta Virol. 1996. Vol. 40. P. 173177.

36. Szymanska-Czerwinska M., Galinska E.M., Niemczuk K., Knap J.P. Prevalence of Coxiella burnetii infection in humans occupationally exposed to animals in Poland // Vector Borne Zoonotic Dis. 2015. Vol. 15, N 4. P. 261-267.

37. Peter O., Dupuis G., Peacock M.G., Burgdorfer W. Comparison of enzyme-linked immuno-sorbent assay and complement fixation and indirect fluorescent-antibody tests for detection of Coxiella burnetii antibody // J. Clin. Microbiol. 1987. Vol. 25. P. 10631067.

38. Waag D.M., Bolt C.R., Marrie T.J., Williams J.C. Q Fever: The Biology of Coxiella burnetii. Boca Raton, 1991. P. 164-167.

39. El-Mahallawy H.S., Kelly P., Zhang J. et al. High seroprevalence of Coxiella burnetii in dairy cattle in China // Trop. Anim. Health Prod. 2016. Vol. 48, N 2. P. 423-426.

40. Frankel D., Richet H., Renvoise A., Raoult D. Q fever in France, 1985-2009 // Emerg. Infect. Dis. 2011. Vol. 17. P. 350-356.

41. Bizzini A., Peter O., Baud D. et al. Evaluation of a new serological test for the detection of anti-Coxiella and anti-Rickettsia antibodies // Microbes Infection. 2015. Vol. 17, N 11-12. P. 811-816.

42. Дайтер А.Б., Токаревич Н.К., Рудаков Н.В., Носков Ф.С. Применение антигена из Coxiella burnetii 1-й фазы и эритроцитарного имму-ноглобулинового диагностикума для повышения эффективностиности эпидемиологической разведки в отношении Ку-риккетсиоза // Журн микробиол. 1985. № 10. С. 105-106.

43. Токаревич Н.К., Шрамек С., Баяр Г.А. Испытание эритроцитарного антигенного диагностикума для выявления антител к коксиеллам Бернета // Журн. микробиол. 1985. № 4. С. 51-55.

44. Tokarevich N.K., Schramek S., Daiter A.B. Indirect haemolysis test in Q Fever // Acta Virol. 1990. Vol. 34. P. 358-360.

45. Anderson A., Bijlmer H., Fournier P.E. et al. Diagnosis and management of Q fever - United States, 2013: recommendations from CDC and the Q Fever Working Group // MMWR Recomm. Rep. 2013. doi: rr6203a1.

46. Серологические методы диагностики риккетсиозов. Методические рекомендации. М., 1988. 48 с.

47. Горбачев Е.Н., Токаревич Н.К., Вербов В.Н. и др. Иммунофер-ментный метод индикации антигенов коксиелл Бернета // Журн. микро-биол. 1991. № 2. С. 56-60.

48. Токаревич Н.К. Проблемы коксиеллеза на рубеже третьего тысячелетия // Актовая речь. СПб., 2001. С. 1-37.

49. Schneeberger P.M., Hermans M.H., van Hannen E.J. et al. Real-time PCR with serum samples is indispensable for early diagnosis of acute Q fever // Clin. Vaccine Immunol. 2010. Vol. 17, N 2. P. 286290.

50. Sekeyova Z., Roux V., Raoult D. Intraspecies diversity of Coxiella burnetii as revealed by com1 and mucZ sequence comparison // FEMS Microbiol. Lett. 1999. Vol. 180. P. 61-67.

51. Willems H., Thiele D., Frolich-Ritter R., Krauss H. Detection of Coxiella burnetii in cow's milk using the polymerase chain reaction (PCR) // Zentralbl. Veterinarmed. B. 1994. Vol. 41. P. 580-587.

52. Tissot-Dupont H., Torres S., Nezri M., Raoult D. A hyperendemic focus of Q fever related to sheep and wind // Am. J. Epidemiol. 1999. Vol. 150. P. 67-74.

53. Beaman M.H., Hung J. Pericarditis associated with tick-borne Q fever // Aust. N. Z. J. Med. 2000. Vol. 19. P. 254-256.

54. Frazier M.E., Mallavia L.P., Samuel J.E., Baca O.G. DNA probes for the identification of Coxiella burnetti strains // Ann. N.Y. Acad. Sci. 1990. Vol. 590. P. 445-458.

55. Mallavia L.P., Whiting L.L., Minnick M.F. et al. Strategy for detection and differentiation of Coxiella burnetii strains using the polymerase chain reaction // Ann. N.Y. Acad. Sci. 1990. Vol. 590. P. 572581.

56. Afseth G., Mallavia L.P. Copy number of the 16S rRNA gene in Coxiella burnetii // Eur. J. Epidemiol. 1997. Vol. 13, N 6. P. 729731.

57. Masuzawa T., Sawaki K., Nagaoka H., Akiyama M. et al. Identification of Rickettsiae isolated in Japan as Coxiella burnetii by 16S rRNA sequencing // Int. J. Syst. Bacteriol. 1997. Vol. 47, N 3. P. 883884.

58. Ibrahim A., Norlander L., Macellaro A., Sjostedt A. Specific detection of Coxiella burnetii through partial amplification of 23S rDNA // Eur. J. Epidemiol. 1992. Vol. 13, N 3. P. 329-334.

59. Stein A., Kruszewska D., Gouvernet J., Raoult D. Study of the 16S-23S ribosomal DNA internal spacer of Coxiella burnetii // Eur. J. Epidemiol.

1997. Vol. 13, N 4. P. 471-475.

60. Stein A., Raoult D. Lack of pathotype specific gene in human Coxiella burnetii isolates // Microb. Pathog. 2003. Vol. 15, N 3. P. 177185.

61. Mollet C., Drancourt M., Raoult D. Determination of Coxiella burnetii rpoB sequence and its use for phylogenetic analysis // Gene.

1998. Vol. 207, N 1. P. 97-103.

62. Zhang G., To H., Russell K.E. et al. Identification and characterization of an immunodominant 28-kDa Coxiella burnetii outer membrane protein specific to isolates associated with acute disease // Infect. Immun. 2005. Vol. 73. P. 1561-1567.

63. Nguyen S., Hirai K. Differentiation of C. burnetii isolates by sequence determination and PCR-restriction fragment length polymorphism analysis of isocitrate dehydrogenase gene // FEMS Microbiol. Lett. 1999. Vol. 180. P. 249-254.

64. Фрейлихман О.А., Панферова Ю.А., Токаревич Н.К. Совершенствование метода детекции Coxiella burnetti в биологическом материале на основе имплификации гена groEL // Журн микробиол. 2010. № 4. С. 71-74.

65. Eldin C., Angelakis E., Renvoise A., Raoult D. Coxiella burnetii DNA, but not viable bacteria, in dairy products in France // Am. J. Trop. Med. Hyg. 2013. Vol. 88, N 4. P. 765-769.

66. Fournier P.E., Raoult D. Comparison of PCR and serology assays for early diagnosis of acute Q fever // J. Clin. Microbiol. 2003. Vol. 41, N 11. P. 5094-5098.

67. Boulos A., Rolain J.M., Raoult D. Measurement of the antibiotic susceptibility of Coxiella burnetii using real time PCR // Int. J. Antimicrob. Agents. 2004. Vol. 23, N 2. P. 169-174.

68. Brennan R.E., Samuel J.E. Evaluation of C. burnetii antibiotic susceptibilities by real-time PCR assay // J. Clin. Microbiol. 2003. Vol. 41. P. 1869-1874.

69. Klee S., Tyczka J. , ELLebrok H. et al. Highly sensitive real-time PCR for specific detection and quantification of C. burnetii // BMC Microbiol. 2006. VoL. 2. P. 338-345.

70. Guatteo R., Beaudeau F., JoLy A., Seegers H. Assessing the within-herd prevalence of CoxieLLa burnetii miLk-shedder cows using a reaL-time PCR appLied to buLk tank miLk // Zoonoses PubLic HeaLth. 2007. VoL. 54, N 5. P. 191-194.

71. Denison A.M., Thompson H.A., Massung R.F. IS1111 insertion sequences of CoxieLLa burnetii: characterization and use for repetitive eLement PCR-based differentiation of CoxieLLa burnetii isoLates // BMC MicrobioL. 2007. VoL. 7. P. 91.

72. Panning M., KiLwinski J., Greiner-Fischer S. et aL. High throughput detection of CoxieLLa burnetii by reaL-time PCR with internaL control system and automated DNA preparation // BMC MicrobioL. 2008. VoL. 8. P. 77.

73. Tissot-Dupont H., RaouLt D. Q fever // Infect. Dis. CLin. North Am. 2008. VoL. 22, N 3. P. 505-514.

74. AngeLakis E., Mediannikov O., SocoLovschi C. et aL. CoxieLLa burnetii-positive PCR in febriLe patients in ruraL and urban Africa // Int. J. Infect. Dis. 2014. VoL. 28. P. 107-110.

75. GrisoLi D., MiLLion M., Edouard S. et aL. Latent Q fever endocarditis in patients undergoing routine vaLve surgery // J. Heart VaLve Dis. 2014. VoL. 23, N 6. P. 735-743.

76. Mediannikov O., FenoLLar F., SocoLovschi C. et aL. CoxieLLa burnetii in humans and ticks in ruraL SenegaL // PLoS NegL. Trop. Dis. 2010. VoL. 4, N 4. ArticLe ID e654.

77. de Bruin A., de Groot A., de Heer L. et aL. Detection of CoxieLLa burnetii in compLex matrices by using muLtipLex quantitative PCR during a major Q fever outbreak in the NetherLands // AppL. Environ. MicrobioL. 2011. VoL. 77, N 18. P. 6516-6523.

78. VaLkova D., Kazar J. A new pLasmid (QpDV) common to CoxieLLa burnetii isoLates associated with acute and chronic Q fever // FEMS MicrobioL. Lett. 1995. VoL. 125. P. 275-280.

79. Hendrix L.R., SamueL J.E., MaLLavia L.P. Differentiation of CoxieLLa burnetii isoLates by anaLysis of restriction-endonucLease-digested DNA separated by SDS-PAGE // J. Gen. MicrobioL. 1991. VoL. 137. P. 269276.

80. Heinzen R.A., Frazier M.E., MaLLavia L.P. NucLeotide sequence of CoxieLLa burnetii superoxide dismutase // NucLeic Acids Res. 1990. VoL. 18, N 21. P. 6437.

81. Jager C., WiLLems H., ThieLe D., BaLjer G. MoLecuLar characterization of CoxieLLa burnetii isoLates // EpidemioL. Infect. 1998. VoL. 120. P. 157164.

82. ThieLe D., WiLLems H., Kopf G., Krauss H. PoLymorphism in DNA restriction patterns of CoxieLLa burnetii isoLates investigated by puLsed fieLd geL eLectrophoresis and image anaLysis // Eur. J. EpidemioL. 1993. VoL. 9. P. 419-425.

83. Демкин В.В., Токаревич Н.К., Рыдкина Е.Б. и др. Характеристика полиморфизма длин рестрикционных фрагментов ДНК штаммов Coxiella burnetii, выделенных на территории России // Молекулярная генетика, микробиология и вирусология. 1993. № 6. С. 13-16.

84. Beare P.A., Samuel J.E., Howe D., Virtaneva K. et al. Genetic diversity of the Q fever agent, Coxiella burnetii, assessed by microarray-based whole-genome comparisons // J. Bacteriol. 2006. Vol. 188, N 7. P. 2309-2324.

85. Leroy Q., Armougom F., Barbry P., Raoult D. Genomotyping of Coxiella burnetii using microarrays reveals a conserved genomotype for hard tick isolates // PLoS One. 2011. Vol. 6, N 10. Article ID e25781.

86. Arricau-Bouvery N., Hauck Y., Bejaoui A. et al. Molecular characterization of Coxiella burnetii isolates by infrequent restriction site-PCR and MLVA typing // BMC Microbiol. 2006. Vol. 6. P. 38.

87. Priestley R.A., Hornstra H.M., Pearson T. et al. The state of the SNP: using real-time PCR to genotype Coxiella burnetii // Abstract N 34, 23rd Meeting of the American Society for Rickettsiology. 2009.

88. Glazunova O., Roux V., Freylikman 0. et al. Coxiella burnetii genotyping // Emerg. Infect. Dis. 2005. Vol. 11, N 8. P. 1211-1217.

89. Svraka S., Toman R., Skultety L. et al. Establishment of a genotyping scheme for Coxiella burnetii // FEMS Microbiol. Lett. 2006. Vol. 254, N 2. P. 268-274.

90. Astobiza I., Tilburg J.J., Pinero A. et al. Genotyping of Coxiella burnetii from domestic ruminants in northern Spain // BMC Vet. Res. 2012. Vol. 8. P. 241.

91. Ceglie L., Guerrini E., Rampazzo E. et al. Molecular characterization by MLVA of Coxiella burnetii strains infecting dairy cows and goats of northeastern Italy // Microbes Infection. 2015. Vol. 17. P. 776-781.

92. Pinero A., Barandika J.F., Ana L. et al. Genetic diversity and variation over time of Coxiella burnetii genotypes in dairy cattle and the farm environment // Infect. Gen. Evol. 2015. Vol. 31. P. 231-235.

93. Racic I., Spicic S., Galov A. et al. Cvetnic Identification of Coxiella burnetii genotypes in Croatia using multi-locus VNTR analysis // Vet. Microbiol. 2014. Vol. 173. P. 340-347.

94. D'Amato F., Eldin K. , Raoult D. The contribution of genomics to the study of Q fever // Future Microbiol. 2016. Vol. 11, N 2. P. 253-272.

95. Domenico M., Curini V., De Massis F. et al. Coxiella burnetii in Central Italy: Novel Genotypes Are Circulating in Cattle and Goats // Vect Borne Zoon Dis. 2014. Vol. 14, N 10. P. 710-715.

96. Kumsa B., Socolovschi C., Almeras L. et al. Occurrence and Genotyping of Coxiella burnetii in Ixodid Ticks in Oromia, Ethiopia // Am. J. Trop. Med. Hyg. 2015. Vol. 93, N 5. P. 1074-1081.

97. Fournier P.E., Casalta J.P., Habib G. et al. Modification of the diagnostic criteria proposed by the Duke Endocarditis Service to permit improved diagnosis of Q fever endocoarditis // Am. J. Med. 1996. Vol. 100. P. 629-633.

REFERENCES

1. Arricau-Bouvery N., RodoLakis A. Is Q fever an emerging or reemerging zoonosis? Vet Res. 2005; 36 (3): 327-49.

2. European Food Safety Authority (EFSA). Scientific opinion on Q fever. EFSA J. 2010; 8 (5): 1595.

3. Georgiev M., Afonso A., Neubauer H., et aL. Q fever in humans and farm animaLs in four European countries, 1982 to 2010. Euro SurveiLL. 2013; 18 (8): 20407.

4. Guatteo R., Seegers H., Taurel A.F., et al. Prevalence of Coxiella burnetii infection in domestic ruminants: A critical review. Vet. Microbiol. 2011; 149 (1-2): 1-16.

5. Tissot-Dupont H., Raoult D., Brouqui P., et al. Epidemiologic features and clinical presentation of acute Q fever in hospitalized patients - 323 French cases. Am J Med. 1992; 93: 42734.

6. Raoult D., Tissot-Dupont H., Foucalt C. Q fever 1985-1998: clinical and epidemiologic features of 1,383 infections. Medicine (Baltimore). 2002; 79: 109-23.

7. Tokarevich N.K. Activity of drugs against Coxiella burnetii - Q fever pathogen. Antibiotiki i khimioterapiya [Antibiotics and Chemotherapy]. 2007; (1-2): 46-56. (in Russian)

8. Yakovlev EA, Lukin EP, SV Borisevich. Chemotherapy and chemoprophylaxis of rickettsial diseases and Q-fever at the present stage. Antibiotiki i khimioterapiya [Antibiotics and Chemotherapy]. 2011; 56 (11-12): 34-44. (in Russian)

9. Marrie T.J. Coxiella burnetii (Q fever). In: Principles and Practice of Infectious Diseases. New York, 1995: 1727-34.

10. Stein A., Raoult D. Detection of Coxiella burnetti by DNA amplification using polymerase chain reaction. J Clin Microbiol. 1992; 30 (9): 2462-6.

11. Seshadri R., Paulsen I.T., Eisen J.A., et al. Complete genome sequence of the Q-fever pathogen Coxiella burnetii. Proc Natl Acad Sci USA. 2003; 100: 5455-60.

12. Thompson C.C., et al. Microbial genomic taxonomy. BMC Genomics. 2013; 14: 913. doi: 10.1186/1471-2164-14-913.

13. Fournier P.E., Marrie T.J., Raouit D. Diagnosis of Q fever. J Clin Microbiol. 1998; 36 (7): 1823-34.

14. Kazar J. Q Fever. Institute of Microbiology, Bulgarian Academy of Sciences, 2007: 243-54.

15. Tarasevich I.V., Fetisov N.F., Makarov V.A., et al. Rickettsial diseases. In: Natural foci of disease: study Gamalei Institute RAMN. Saint Petersburg, 2003: 64-98. (in Russian)

16. Rudakov N.V., Fetisova N.F., Syskova T.G. Q-fever in the Russian Federation. Zdorov'e naseleniya i sreda obitaniya [Public Health and Environment]. 1994; (2): 10-2. (in Russian)

17. Fetisova N.F., Gafarova M.T. Ecological and epidemiological aspects of Q-fever. Vestnik Rossiiskoi akademii meditsinskikh nauk [Annals of the Russian Academy of Medical Sciences]. 2008; (7): 15-8. (in Russian)

18. Tokarevich N., Freilykhman O.A., Titova N.M., Zheltakova I.R. Anthropogenic effects on changing Q fever epidemiology in Russia. Ann NY Acad Sci. 2006; 1078: 120-3.

19. Maurin M., Raoult D. Q fever. Clin Microbiol Rev. 1999; 12 (4): 518-53.

20. Herremans T., Hogema B.M., Nabuurs M., et al. Comparison of performance of IFA, CFA and ELISA assys for the serodiagnosis of acute Q fever by quality assessment. Diagn Microbiol Infect Dis. 2013; 75: 16-21.

21. La Scola B. Current laboratory diagnosis of Q fever. Semin Pediatr Infect Dis. 2002; 13: 257-62.

22. Tokarevich N.K., Druganova L.P., Daiter A.B., et al. Combined use serological tests in order to diagnose and study the Q-fever. Zhurnal mikrobiologii, epidemiologii i immunologii [Journal of Microbiology, Epidemiology and Immunology]. 1979; (12): 90-5. (in Russian)

23. Wielders C.C.H., Teunis P.F.M., Hermans M.H.A., et al. Kinetics of antibody response to Coxiella burnetii infection (Q fever): Estimation of the seroresponse onset from antibody levels. Epidemics. 2015; 13: 37-43.

24. Teunis P.F.M., Schimmer, B., Notermans, D.W., et al. Time-course of antibody responses against Coxiella burnetii following acute Q fever. Epidemiol Infect. 2013; 141: 62-73.

25. Wegdam-Blans M.C.A., Wielders C.C.H., Meekelenkamp J., et al. Evaluation of commonly used serological tests for detection of Coxiella burnetii antibodies in well-defined acute and follow-up sera. Clin Vaccine Immunol. 2012; 19 (7): 1110-5.

26. Amosenkova N.I. Microagglutination reaction with diagnosticum from Coxiella burnetii, fluorescein isothiocyanate-labeled. In: Prirodnoo-chagovye infectii: Trudy Institute Pasteur. 1973; 41: 32-7. (in Russian)

27. Barban P.S., Mirskii V.J., Kataeva T.V. Reaction immunofluorescence microagglyutination of rickettsia. Report 2. Detection of antibodies to C. burneti. Laboratornoe delo [Laboratory Case]. 1975; (5): 315. (in Russian)

28. Fiset P., Ormsbee R.A., Silberman R., et al. A microagglutination technique for detection and measurement of rickettsial antibodies. Acta Virol. 1969; 13 (1): 60-66.

29. Kazar J., Brezina R., Schramek S., et al. Suitable reaction microagglutination to determine postinfectious and post-vaccine antibodies to Q fever in human sera. Acta Virol. 1981; 25: 235-40.

30. Samitova V.I., Tokarevich N.K. The antigen of Coxiella burnetii for reaction mikroag-glutination. In: Prirodnoochagovye infectii: Resp. sbornik nauchnyh rabot. Omsk, 1985: 112-5. (in Russian)

31. Yablonskaia V.A., Kuznetsova A.V. Indirect enzyme-linked immunosorbent method (NTIFM) in the diagnosis of rickettsial diseases typhus. In: Sbornik nauchnych trudov Instituta Pastera. 1989; (66): 137-9. (in Russian)

32. Doller G., Doller P.C., Gerth H.J. Early diagnosis of Q fever: Detection of Immunoglobulin M by Radioimmunoassay and Enzyme Immunoassay. Eur J Clin Microbiol. 1984; 3 (6): 550-3.

33. Gracea E., Constantinescu S., Dimitrescu A., et al. Q-fever serum diagnosis by immunoenzymatic (ELISA) test. Arch Roum Pathol Exp Microbiol. 1983; 42: 283-8.

34. Gorbachev E.N., Tokarevich N.K. Study of immune response in patients and had been ill-shih Q fever using enzyme immunoassay. Zhurnal mikrobiologii, epidemiologii i immunologii [Journal of Microbiology, Epidemiology and Immunology]. 1995; (3): 99-102. (in Russian)

35. Krutitskaya L., Tokarevich N., Zhebrun A., et al. Autoimmune component in individuals during immune response to inactivated combined vaccine against Q fever. Acta Virol. 1996; 40: 173-7.

36. Szymanska-Czerwinska M., Galinska E.M., Niemczuk K., Knap J.P. Prevalence of Coxiella burnetii infection in humans occupationally exposed to animals in Poland. Vector Borne Zoonotic Dis. 2015; 15 (4): 261-7.

37. Peter O., Dupuis G., Peacock M.G., Burgdorfer W. Comparison of enzyme-linked immuno-sorbent assay and complement fixation and indirect fluorescent-antibody tests for detection of Coxiella burnetii antibody. J Clin Microbiol. 1987; 25: 1063-7.

38. Waag D.M., Bolt C.R., Marrie T.J., Williams J.C. Q fever: The biology of Coxiella burnetii. Boca Raton, 1991: 164-7.

39. El-Mahallawy H.S., Kelly P., Zhang J., et al. High seroprevalence of Coxiella burnetii in dairy cattle in China. Trop Anim Health Prod. 2016; 48 (2): 423-6.

40. Frankel D., Richet H., Renvoise A., Raoult D. Q fever in France, 1985-2009. Emerg Infect Dis. 2011; 17: 350-6.

41. Bizzini A., Peter O., Baud D., et al. Evaluation of a new serological test for the detection of anti-Coxiella and anti-Rickettsia antibodies. Microbes Infection. 2015; 17 (11-12): 811-6.

42. Daiter A.B., Tokarevich N.K., Rudakov N.V., Noskov F.S. The use of an antigen from Coxiella burnetii Phase 1 and erythrocyte immunoglobulin diagnostic kit to improve the efficiency of epidemiological investigation in respect of the Q fever. Zhurnal mikrobiologii, epidemiologii i immunologii [Journal of Microbiology, Epidemiology and Immunology]. 1985; (10): 105-6. (in Russian)

43. Tokarevich N.K., Sramek C., Bayar G.A. Test of erythrocyte antigen diagnosticum for the detection of antibodies to Coxiella burnetii. Zhurnal

mikrobiologii, epidemiologii i immunologii [Journal of Microbiology, Epidemiology and Immunology]. 1985; (4): 51-5. (in Russian)

44. Tokarevich N.K., Schramek S., Daiter A.B. Indirect haemolysis test in Q fever. Acta Virol. 1990; 34: 358-60.

45. Anderson A., Bijlmer H., Fournier P.E., et al. Diagnosis and management of Q fever - United States, 2013: recommendations from CDC and the Q Fever Working Group. MMWR Recomm Rep. 2013. doi: rr6203a1.

46. Serological diagnostic methods of rickettsial diseases. In: Methodical Recommendations. Moscow, 1988: 48. (in Russian)

47. Gorbachev E.N., Tokarevich N.K., Verbov V.N., et al. ELISA indication antigens Coxiella burnetii. Zhurnal mikrobiologii, epidemiologic i immunologii [Journal of Microbiology, Epidemiology and Immunology]. 1991; (2): 56-60. (in Russian)

48. Tokarevich N.K. Problems of Q fever at the turn of the third millennium. In: Acts of speech. Saint Petersburg, 2001: 1-37. (in Russian)

49. Schneeberger P.M., Hermans M.H., van Hannen E.J., et al. Realtime PCR with serum samples is indispensable for early diagnosis of acute Q fever. Clin Vaccine Immunol. 2010; 17 (2): 286-90.

50. Sekeyova Z., Roux V., Raoult D. Intraspecies diversity of Coxiella burnetii as revealed by com1 and mucZ sequence comparison. FEMS Microbiol Lett. 1999; 180: 61-7.

51. Willems H., Thiele D., Frolich-Ritter R., Krauss H. Detection of Coxiella burnetii in cow's milk using the polymerase chain reaction (PCR). Zentralbl Veterinarmed B. 1994; 41: 580-7.

52. Tissot- Dupont H., Torres S., Nezri M., Raoult D. A hyperendemic focus of Q fever related to sheep and wind. Am J Epidemiol. 1999; 150: 67-74.

53. Beaman M. H., Hung J. Pericarditis associated with tick-borne Q fever. Aust N Z J Med. 2000; 19: 254-6.

54. Frazier M.E., Mallavia L.P., Samuel J.E., Baca O.G. DNA probes for the identification of Coxiella burnetti strains. Ann NY Acad Sci. 1990; 590: 445-58.

55. Mallavia L.P., Whiting L.L., Minnick M.F., et al. Strategy for detection and differentiation of Coxiella burnetii strains using the polymerase chain reaction. Ann NY Acad Sci. 1990; 590: 572-81.

56. Afseth G., Mallavia L.P. Copy number of the 16S rRNA gene in Coxiella burnetii. Eur J Epidemiol. 1997; 13 (6): 729-31.

57. Masuzawa T., Sawaki K., Nagaoka H., Akiyama M., et al. Identification of Rickettsiae isolated in Japan as Coxiella burnetii by 16S rRNA sequencing. Int J Syst Bacteriol. 1997; 47 (3): 883-4.

58. Ibrahim A., Norlander L., Macellaro A., Sjostedt A. Specific detection of Coxiella burnetii through partial amplification of 23S rDNA. Eur J Epidemiol. 1992; 13 (3): 329-34.

59. Stein A., Kruszewska D., Gouvernet J., Raoult D. Study of the 16S-23S ribosomal DNA internal spacer of Coxiella burnetii. Eur J Epidemiol. 1997; 13 (4): 471-5.

60. Stein A., Raoult D. Lack of pathotype specific gene in human Coxiella burnetii isolates. Microb Pathog. 2003; 15 (3): 177-85.

61. Mollet C., Drancourt M., Raoult D. Determination of Coxiella burnetii rpoB sequence and its use for phylogenetic analysis. Gene. 1998; 207 (1): 97-103.

62. Zhang G., To H., Russell K.E., et al. Identification and characterization of an immunodominant 28-kDa Coxiella burnetii outer membrane protein specific to isolates associated with acute disease. Infect Immun. 2005; 73: 1561-7.

63. Nguyen S., Hirai K. Differentiation of C. burnetii isolates by sequence determination and PCR-restriction fragment length polymorphism analysis of isocitrate dehydrogenase gene. FEMS Microbiol Lett. 1999; 180: 249-54.

64. FreyLihman O.A., Panferova Yu., Tokarevich N.K. Perfection of a method of detection Coxiella burnetti in biological material based on amplification of groEL gene. Zhurnal mikrobioLogii, epidemioLogii i immunologii [Journal of Microbiology, Epidemiology and Immunology]. 2010; (4): 71-4. (in Russian)

65. ELdin C., AngeLakis E., Renvoise A., Raoult D. Coxiella burnetii DNA, but not viable bacteria, in dairy products in France. Am J Trop Med Hyg. 2013; 88 (4): 765-9.

66. Fournier P.E., RaouLt D. Comparison of PCR and serology assays for early diagnosis of acute Q fever. J CLin Microbiol. 2003; 41 (11): 5094-8.

67. BouLos A., RoLain J.M., RaouLt D. Measurement of the antibiotic susceptibility of CoxieLLa burnetii using reaL time PCR. Int J Antimicrob Agents. 2004; 23 (2): 169-74.

68. Brennan R.E., SamueL J.E. EvaLuation of C. burnetii antibiotic susceptibiLities by reaL-time PCR assay. J CLin MicrobioL. 2003; 41: 1869-74.

69. KLee S., Tyczka J., ELLebrok H., et aL. HighLy sensitive reaL-time PCR for specific detection and quantification of C. burnetii. BMC MicrobioL. 2006; 2: 338-45.

70. Guatteo R., Beaudeau F., JoLy A., Seegers H. Assessing the within-herd prevaLence of CoxieLLa burnetii miLk-shedder cows using a reaL-time PCR appLied to buLk tank miLk. Zoonoses PubLic HeaLth. 2007; 54 (5): 191-4.

71. Denison A.M., Thompson H.A., Massung R.F. IS1111 insertion sequences of CoxieLLa burnetii: characterization and use for repetitive eLement PCR-based differentiation of CoxieLLa burnetii isoLates. BMC MicrobioL. 2007; 7: 91.

72. Panning M., KiLwinski J., Greiner-Fischer S., et aL. High throughput detection of CoxieLLa burnetii by reaL-time PCR with internaL controL system and automated DNA preparation. BMC MicrobioL. 2008; 8: 77.

73. Tissot-Dupont H., RaouLt D. Q fever. Infect Dis CLin North Am. 2008; 22 (3): 505-14.

74. AngeLakis E., Mediannikov O., SocoLovschi C., et aL. CoxieLLa burnetii-positive PCR in febriLe patients in ruraL and urban Africa. Int J Infect Dis. 2014; 28: 107-10.

75. GrisoLi D., MiLLion M., Edouard S., et aL. Latent Q fever endocarditis in patients undergoing routine vaLve surgery. J Heart VaLve Dis. 2014; 23 (6): 735-43.

76. Mediannikov O., FenoLLar F., SocoLovschi C., et aL. CoxieLLa burnetii in humans and ticks in ruraL SenegaL. PLoS NegL Trop Dis. 2010; 4 (4): e654.

77. de Bruin A., de Groot A., de Heer L., et aL. Detection of CoxieLLa burnetii in compLex matrices by using muLtipLex quantitative PCR during a major Q fever outbreak in Tthe NetherLands. AppL Environ MicrobioL. 2011; 77 (18): 6516-23.

78. VaLkova D., Kazar J. A new pLasmid (QpDV) common to CoxieLLa burnetii isoLates associated with acute and chronic Q fever. FEMS Microbiol Lett. 1995; 125: 275-80.

79. Hendrix L.R., SamueL J.E., MaLLavia L.P. Differentiation of CoxieLLa burnetii isoLates by anaLysis of restriction-endonucLease-digested DNA separated by SDS-PAGE. J Gen MicrobioL. 1991; 137: 269-76.

80. Heinzen R.A., Frazier M.E., MaLLavia L.P. NucLeotide sequence of CoxieLLa burnetii superoxide dismutase. NucLeic Acids Res. 1990; 18 (21): 6437.

81. Jager C., WiLLems H., ThieLe D., BaLjer G. MoLecuLar characterization of CoxieLLa burnetii isoLates. EpidemioL Infect. 1998; 120: 157-64.

82. ThieLe D., WiLLems H., Kopf G., Krauss H. PoLymorphism in DNA restriction patterns of CoxieLLa burnetii isoLates investigated by puLsed

field gel electrophoresis and image analysis. Eur J Epidemiol. 1993; 9: 419-25.

83. Dyomkin V.V., Tokarevich N.K., Rydkina E.B., et al. Characteristics of restriction fragment length polymorphism DNA strains of Coxiella burnetii, allocated on the territory of Russia. MoLekuLyarnaya Genetika, MikrobioLogiya i VirusoLogiya [Molecular Genetics, Microbiology and Virology]. 1993; 6: 13-6. (in Russian)

84. Beare P.A., Samuel J.E., Howe D., Virtaneva K., et al. Genetic diversity of the Q fever agent, Coxiella burnetii, assessed by microarray-based whole-genome comparisons. J BacterioL 2006; 188 (7): 2309-24.

85. Leroy Q., Armougom F., Barbry P., Raoult D. Genomotyping of Coxiella burnetii using microarrays reveals a conserved genomotype for hard tick isolates. PLoS One. 2011; 6 (10): e25781.

86. Arricau-Bouvery N., Hauck Y., Bejaoui A., et al. Molecular characterization of Coxiella burnetii isolates by infrequent restriction site-PCR and MLVA typing. BMC Microbiol. 2006; 6: 38.

87. Priestley R.A., Hornstra H.M., Pearson T., et al. The state of the SNP: using real-time PCR to genotype Coxiella burnetii. In: Abstract N 34, 23rd Meeting of the American Society for RickettsioLogy. 2009.

88. GLazunova O., Roux V., FreyLikman O., et al. Coxiella burnetii genotyping. Emerg Infect Dis. 2005; 11 (8): 1211-7.

89. Svraka S., Toman R., SkuLtety L., et al. Establishment of a genotyping scheme for Coxiella burnetii. FEMS Microbiol Lett. 2006; 254 (2): 268-74.

90. Astobiza I., TiLburg J.J., Pinero A., et al. Genotyping of Coxiella burnetii from domestic ruminants in northern Spain. BMC Vet Res. 2012; 8: 241.

91. CegLie L., Guerrini E., Rampazzo E., et al. Molecular characterization by MLVA of Coxiella burnetii strains infecting dairy cows and goats of northeastern Italy. Microbes Infection. 2015; 17: 776-81.

92. Pinero A., Barandika J.F., Ana L., et al. Genetic diversity and variation over time of Coxiella burnetii genotypes in dairy cattle and the farm environment. Infect Gen EvoL. 2015; 31: 231-5.

93. Racic I., Spicic S., GaLov A., et al. Cvetnic Identification of Coxiella burnetii genotypes in Croatia using multi-locus VNTR analysis. Vet Microbiol. 2014; 173: 340-7.

94. D'Amato F., ELdin K., Raoult D. The contribution of genomics to the study of Q fever. Future MicrobioL. 2016; 11 (2): 253-72.

95. Domenico M., Curini V., De Massis F., et aL. CoxieLLa burnetii in Central Italy: Novel Genotypes Are Circulating in CattLe and Goats. Vect Borne Zoon Dis. 2014; 14 (10): 710-5.

96. Kumsa B., SocoLovschi C., ALmeras L., et aL. Occurrence and Genotyping of CoxieLLa burnetii in Ixodid Ticks in Oromia, Ethiopia. Am J Trop Med Hyg. 2015; 93 (5): 1074-81.

97. Fournier P.E., CasaLta J.P., Habib G., et aL. Modification of the diagnostic criteria proposed by the Duke Endocarditis Service to permit improved diagnosis of Q fever endocoarditis. Am J Med. 1996; 100: 629-33.

Страница статьи : Эпидемиология и инфекционные болезни

Greenslade E., Beasley R., Jennings L., Woodward A., Weinstein P. Has Coxiella burnetii (Q fever) been introduced into New Zealand? Emerg. Infect. Dis. 2003; 9 (1): 138-40. DOI: 10.3201/eid0901.020305

McDade J.E. Historical aspects of Q fever. In: Marrie T.J. (Ed.). Q fever. Volume I. The Disease. Boston: CRC Press; 1990: 5-21.

Касаткина И.Л. Ку-лихорадка. М.: Гос. изд-во мед. литературы; 1963.

Лобан К.М., Лобзин Ю.В., Лукин Е.П. Ку-лихорадка. В кн.: Риккетсиозы человека. Руководство для врачей. М.-СПб.: ЭЛБИ; 2002: 393-453.

Яковлев Э.А., Борисевич С.В., Попова А.Ю., Ежлова Е.Б., Демина Ю.В. Заболеваемость лихорадкой Ку в Российской Федерации и странах Европы: реалии и проблемы. Пробл. особо опасных инф. 2015; 4: 49-54. DOI. 10.21055/0370-1069-2015-4-49-54

Smith D.L., Ayres J.G., Blair I., Burge P.S., Carpenter M.J., Caul E.O. et al. A large Q fever outbreak in the West Midlands: clinical aspects. Resp. Med. 1993; 87 (7): 509-16.

Mulić R., Petricević J., Kljajić Z., Poljak N.K., Ropac D. Q fever in Croatia: war-induced changes in epidemiological characteristics. Coll. Antropol. 2010; 34 (3): 859-64.

Amitai Z., Bromberg M., Bernstein M., Raveh D., Keysary A., David D. et al. A Large Q Fever Outbreak in an Urban School in Central Israel. Clin. Infect. Dis. 2010; 50 (11): 1433-8. DOI: 10.1086/652442

Dijkstra F., van der Hoek W., Wijers N., Schimmer B., Rietveld A., Wijkmans C.J. et al. The 2007-2010 Q fever epidemic in the Netherlands: characteristics of notified acute Q fever patients and the association with dairy goat farming. FEMS Immunol. Med. Microbiol. 2012; 64: 3-12. DOI. 10.1111/j.1574-695X.2011.00876.x

McQuiston J.H., Holman R.C., McCall C.L., Childs J.E., Swerdlow D.L., Thompson H.A. National surveillance and the epidemiology of human Q fever in the United States, 1978-2004. Am. J. Trop. Med. Hyg. 2006; 75 (1): 36-40.

Anderson A.D., Kruszon-Moran D., Loftis A.D., McQuillan G., Nicholson W.L., Priestley R.A. et al. Seroprevalence of Q fever in the United States, 2003-2004. Am. J. Trop. Med. Hyg. 2009; 81 (4): 691-4. DOI: 10.4269/ajtmh.2009.09-0168.

Georgiev M., Afonso A., Neubauer H., Needham H., Thiéry R., Rodolakis A. et al. Q fever in humans and farm animals in four European countries, 1982 to 2010. Euro Surveill. 2013; 18 (8): pii=20407. Available online: http://www.eurosurveillance.org/ViewArticle.aspx?ArticleId=20407

Weisburg W.G., Dobson M.E., Samuel J.E., Dasch G.A., Mallavia L.P., Baca O. et al. Phylogenetic diversity of the Rickettsiae. J. Bacteriol. 1989; 171 (8): 4202-6.

Панферова Ю.А. Молекулярные основы патогенности Coxiella burnetii. Инфекция и иммунитет. 2016; 6 (1): 7-24. doi: 10.15789/2220-7619-2016-1-7-24.

Webster J.P., Lloyd G., MacDonald D.W. Q fever (Coxiella burnetii) reservoir in wild brown rat (Rattus norvegicus) populations in the UK. Parasitology. 1995; 110: 31-5.

Buhariwalla F., Cann B., Marrie T.J. A dog-related outbreak of Q fever. Clin. Infect. Dis. 1996; 23 (4): 753-5.

Maurin M., Raoult D. Q Fever. Clin. Microbiol. Rev. 1999; 12 (4): 518-53.

Фрейлихман О.А., Панферова Ю.А., Сайнес Т.В., Шапарь А.О., Токаревич Н.К. Инфицированность клещей возбудителями инфекционного клещевого боррелиоза и лихорадки Ку на территории Санкт-Петербурга. Инфекция и иммунитет. 2016; 6 (3): 118.

Whitney E.A., Massung R.F., Candee A.J., Ailes E.C., Myers L.M., Patterson N.E., Berkelman R.L. Seroepidemiologic and occupational risk survey for Coxiella burnetii antibodies among U.S. veterinarians. Clin. Infect. Dis. 2009; 48: 550-7. doi: 10.1086/596705.

Arricau-Bouvery N., Rodolakis A. Is Q Fever an emerging or re-emerging zoonosis? Vet. Res. 2005; 36 (3): 327-49. DOI: 10.1051/vetres:2005010

Roest H.J., van Gelderen B., Dinkla A., Frangoulidis D., van Zijderveld F., Rebel J., van Keulen L. Q fever in pregnant goats: pathogenesis and excretion of Coxiella burnetii. PLoS One. 2012; 7 (11): e48949. DOI: 10.1371/journal.pone.0048949. Epub 2012 Nov 9.

Schimmer B., Ter Schegget R., Wegdam M., Zuchner L., de Bruin A., Schneeberger P.M. et al. The use of a geographic information system to identify a dairy goat farm as the most likely source of an urban Q-fever outbreak. BMC Infect. Dis. 2010; 10: 69. doi: 10.1186/1471-2334-10-69.

Hawker J.I., Ayres J.G., Blair I., Evans M.R., Smith D.L., Smith E.G. et al. A large outbreak of Q fever in the West Midlands: windborne spread into a metropolitan area? Commun. Dis. Publ. Hlth. 1998; 1: 180-7.

Kersh G.J., Fitzpatrick K.A., Self J.S., Priestley R.A., Kelly A.J., Lash R.R. et al. Presence and Persistence of Coxiella burnetii in the Environments of Goat Farms Associated with a Q Fever Outbreak. Appl. Environ. Microbiol. 2013; 79 (5): 1697-703. doi: 10.1128/AEM.03472-12.

Малов В.А., Пономарев С.В., Тарасевич И.В., Кубенский Е.Н., Горобченко А.Н., Пантюхина А.Н. и др. Описание случая тяжелого течения Q-лихорадки. Тер. арх. 2015; 11: 84-91.

Wade A.J., Cheng A.C., Athan E., Molloy J.L., Harris O.C., Stenos J., Hughes A.J. Q Fever Outbreak at a Cosmetics Supply Factory. Clin. Infect. Dis. 2006; 42: e50-2. DOI: 10.1086/501127.

Amit S., Shinar S., Halutz O., Atiya-Nasagi Y., Giladi M. Suspected Person-to-Person Transmission of Q Fever Among Hospitalized Pregnant Women. Clin. Infect. Dis. 2014; 58 (11): e146-7. DOI: 10.1093/cid/ciu151

Онищенко Г.Г., Сандахчиев Л.С., Нетесов С.В., Мартынюк Р.А. Биотерроризм: национальная и глобальная угроза. Вестник Российской Академии Наук. 2003; 73(3): 195-204.

Кашуба Э.А., Дроздова Т.Г. Ку-лихорадка. В кн.: Ющук Н.Д., Венгеров Ю.Я. (ред.). Инфекционные болезни. Национальное руководство. М.: ГЭОТАР-Медиа; 2008: 568-76.

Byrne W. Q fever. In: Zajtchuk R., ed. Textbook of Military Medicine: Medical Aspects of Chemical and Biological Warfare. Washington, DC: US Department of the Army, Surgeon General, and the Borden Institute; 1997: 523-37.

Tissot-Dupont H., Raoult D., Brouqui P., Janbon F., Peyramond D., Weiller P.J. et al. Epidemiologic features and clinical presentation of acute Q fever in hospitalized patients: 323 French cases. Am. J. Med. 1992; 93 (4): 427-34.

Houpikian P., Habib G., Mesana T., Raoult D. Changing clinical presentation of Q fever endocarditis. Clin. Infect. Dis. 2002; 34 (5): e28-31. DOI: 10.1086/338873

La Scola B., Raoult D., La Scola B. Serological crossreactions between Bartonella quintana, Bartonella henselae, and Coxiella burnetii. J. Clin. Microbiol. 1996; 34: 2270-4.

Million M., Roblot F., Carles D., D’Amato F., Protopopescu C., Carrieri M.P., Raoult D. Reevaluation of the Risk of Fetal Death and Malformation After Q Fever. Clin. Infect. Dis. 2014; 59 (2): 256-60. DOI: 10.1093/cid/ciu259

Лихорадка Ку («козий грипп») - Информационные материалы - Каталог статей

ЛИХОРАДКА КУ («козий грипп»)


Лихорадка Ку - зоонозная инфекция с природной очаговостью, то есть источником заболевания являются животные, возбудитель - коксиела Бернетти (Coxiella burnetii). Человек чаще всего заражается от крупного рогатого скота, овец и коз, реже - от кошек, кроликов и собак. Резервуаром возбудителя в природе являются более 60 видов мелких млекопитающих (преимущественно грызунов), около 50 видов птиц и более 70 видов клещей.

Лихорадка Ку распространена во многих странах мира. В Ростовской области эндемичными по Ку- лихорадке являются Сальский, Песчанокопский районы и г. Ростов-на-Дону, с активной циркуляцией возбудителей в природных очагах. Антиген возбудителя из объектов внешней среды обнаружен в г. Батайске, Аксайском, Белокалитвенском, Морозовском, Неклиновском, Октябрьском, Семикаракорском, Усть-Донецком, Чертковском районах.

В организм человека возбудитель попадает разными путями: через дыхательные пути (аэрогенный), через рот (алиментарный), контактным, через укусы клещей. Преобладают аэрогенный и алиментарный пути передачи. Передачи инфекции от больного человека к здоровому не происходит.

Инкубационный период при лихорадке Ку - от 3 до 32 дней. Во время эпидемических вспышек наиболее часто он колебался от 12 до 19 дней.

Почти всегда болезнь начинается остро с внезапного появления озноба, иногда потрясающего, температура быстро достигает 39-40°С. Появляются сильная разлитая головная боль, общая слабость, разбитость, бессонница, сухой кашель, боли в мышцах, особенно в пояснице, боли в суставах. Очень характерны болезненность при движении глазами, боли в глазных яблоках. У части больных бывают головокружение, тошнота и рвота.

С целью профилактики заболеваемости людей рекомендуется: при уходе за больными лихорадкой Ку домашними животными, привлекать лиц, которые переболели этим заболеванием или были вакцинированы. При работе на животноводческих фермах в эндемичных по лихорадке Ку регионах использовать защитную одежду. Контингенты из групп риска (животноводы, рабочие мясокомбинатов, ветеринары, рабочие по обработке сырья животноводства и др.) должны вакцинироваться.

ВЕТЕРИНАРНАЯ КЛИНИКА ИМЕНИ АЙВЭНА ФИЛЛМОРА

Инфекция - от латинских слов: infectio - загрязнение, заражение и inficio - загрязняю - представляет собой широкое общебиологическое понятие, характеризующее проникновение патогенного возбудителя (вирус, бактерия и др.) в другой более высокоорганизованный растительный или животный организм и последующее их антагонистическое взаимоотношение.

Инфекционный процесс - это ограниченное во времени сложное взаимодействие биологических систем микро- (возбудитель) и макроорганизма, протекающее в определенных условиях внешней среды, проявляющееся на субмолекулярном, субклеточном, клеточном, тканевом, органном и организменном уровнях и закономерно заканчивающееся либо гибелью макроорганизма, либо его полным освобождением от возбудителя (за исключением носительства).

Инфекционный процесс возникает при наличии трех компонентов:

- возбудитель,
- фактор передачи инфекции от заражённого организма к здоровому,
- восприимчивый макроорганизм (пациент).

Инфекционная болезнь - это конкретная форма проявления инфекционного процесса, отражающая степень его развития и имеющая характерные нозологические признаки.

Инфекционные болезни - это обширная группа болезней, вызванных патогенным возбудителем. В отличие от других заболеваний инфекционные болезни могут передаваться от зараженного человека или животного здоровому (контагиозность) и способны к массовому (эпидемическому) распространению. Для инфекционных болезней характерны специфичность этиологического агента, цикличность течения и формирование иммунитета.

Микроорганизмы – это организмы (живые существа), которые имеют мельчайшие (микроскопические размеры), и не видны невооруженным глазом. К микроорганизмам относятся бактерии, вирусы, грибы, животные и растения.

Сапрофиты – микроорганизмы, которые не оказывают неблагоприятного влияния на организм животного или человека, не вызывают заболеваний.

Патогенные микроорганизмы – группа микроорганизмов, которые вызывают различные заболевания (патологии).

Условно-патогенные микроорганизмы – микроорганизмы, которые вызывают заболевания при определенных условиях – снижение резистентности (сопротивляемости) организма.

Классификация живых организмов.

 

ОСНОВНЫЕ ИНФЕКЦИОННЫЕ БОЛЕЗНИ СОБАК И КОШЕК

Бактериальные Вирусные Риккетсиозные Грибковые (Микозы) Простейшие Прионы
Бордетеллез Чума плотоядных Эрлихиоз Криптококкоз Токсоплазмоз Губколобразная энцефалопатия
Микоплазмоз Аденовироз 1,2 Неорекетисиоз собак Аспергиллез Трихомоноз  
Гемоплазмоз Парагрипп Ку-лихорадка Бластомикоз Цитозооноз  
Кампилобак-териоз Парвовироз Бартонеллез Гистоплазмоз Бабезиоз  
Бруцеллез Коронавироз   Споротрихоз Неоспороз  
Болезнь Лайма Герпесвирусная инф.   Питиоз    
Лепотспироз Папиллома-тоз   Микроспория    
Пастереллез Вир. Лейкемия   Трихофития    
Сальмонеллез Вир. Иммунодефицит   Кандидоз    
Туберкулез Калицивироз   Малассезиоз    
Псевдотуберкулез Бешенство   Актиномикоз    
Туляремия Ротавирусная инф.   Нокардиоз    
Столбняк Болезнь Ауески   Дерматофитоз    
Мелиоидоз Ящур        
Хламидиоз Реовирусная инф.        
Анаплазмоз Грипп        
Колибактериоз Инф. Перитонит кошек        
Стрептококкоз          
Клостридиоз          
Стафилококковая инф.          
Листериоз          
Сибирская язва          
Некробактериоз          
Ботулизм          

Инфектология - раздел медицины, занимающийся вопросами изучения, диагностики, лечения и профилактики заболеваний, вызываемых инфекцией.
Инфекционист
 — это врач, специализирующийся в области диагностики, лечения и профилактики инфекционных и паразитарных заболеваний (в том числе медленные инфекции).

На прием к инфекционисту обращаются не только с подозрением на инфекционное заболевание (для диагностики и лечения, если это возможно), но и для обсуждения мер профилактики распространения заболевания, вопросам вакцинации, схем вакцинации.

Если забор на инфекции не был произведен принимающим врачом, то до первичного приема инфекциониста не рекомендовано использование антибиотикотерапии широкого спектра действия и местных антибиотиков (капли в нос, в глаза), так как это может отразиться на результате анализа на инфекции.

Более частые причины обращения к инфекционисту: истечения различного характера из носа, из глаз, чихание, кашель, жидкий стул (от кашецеобразного до профузного поноса), примесь слизи/крови в кале, рвота; резкое увеличение живота у молодых животных (свободная жидкость в брюшной полости), резко возникшая одышка также может быть симптомом инфекционного заболевания (свободная жидкость в грудной полости). Также перемежающаяся лихорадка неясного генеза, злокачественная гипертермия, нарастающее угнетение, судороги и неврологический дефицит у молодых кошек. Поэтому при появлении подобных симптомов не затягивайте с приемом врача!

 

 

 

 

 

 

 

 

Ку – лихорадка (Q- febris)

Ку – лихорадка (Q- febris) —
природно-очаговая зооантропонозная
болезнь домашних, промысловых и диких
млекопитающих животных и птиц и
человека.
КУ –лихорадка вызывается риккетсиями и протекает чаще
бессимптомно, при нарушения технологии содержания
животных может клинически проявляться повышением
температуры тела в течение 2-3 дней, сопровождаться
угнетением, конъюнктивитами, потерей аппетита, абортами,
маститами и снижением продуктивности.
Инфекционные болезни животных / Б. Ф. Бессарабов, А. А. Вашу-И74 тин, Е. С. Воронин и др.;
Под ред. А. А. Сидорчука. — М.: КолосС, 2007. — 671 с, [18] л. ил.: ил. —
(Учебники и учеб. пособия для студентов высш. учеб. заведений).
ISBN 978-5-9532-0301-2
Историческая справка.
Заболевании впервые установил Деррик в 1937г. в Австралии (провинции
Квинссленд), и первоначально она именовалась квинслендской лихорадкой
или Ку –лихорадкой. Возбудителя заболевания впервые описал Бернет
(1937—1939), а затем более подробно его изучил Кокс (1938—1940).
У людей это заболевание наблюдается в странах всех континентов
земного шара, кроме Скандинавии.
Экономический ущерб выражается в появлении у животных абортов,
метритов, снижении удоев у коров, появлении бесплодия, повышением
смертности молодняка. Косвенные затраты связаны с проведением
диагностических исследований, обезвреживанием молока, уничтожением
членистоногих, грызунов и т.п.
Этиология.
Возбудитель болезни риккетсии относится к сем. Rickеttsiaceae кокковидны,
полиморфные, неподвижные, окрашиваются по Романовскому-Гимза. Культивируются
при 37° в желточных мешках развивающихся куриных эмбрионов. Риккетсии устойчивы
к высушиванию. Например, в сухих испражнениях клещей они сохраняют
жизнеспособность свыше 586 дней, в высушенной крови-5-6 месяцев, в высушенной
моче-несколько недель. В масле, приготовленном из свежего молока, риккетсии
остаются жизнеспособными 41 день, в сырах-25-46 дней, в свежем мясе (при 4°) – 30
дней, в соленом (при тех же условиях хранения) - 90 дней. Надежное обезвреживание
молока достигается кипячением.
В навозе, сложенном в кучу, в условиях биотермического обезвреживания
риккетсии сохраняют свою жизнеспособность и патогенность для морских свинок не
менее 32 суток. В качестве дезинфицирующих средств рекомендуется применять 3-5 %ные растворы карболовой кислоты и хлорной извести и 1-3%-ный раствор лизола.
окраска по Романовскому-Гимза – в синий цвет
Эпизоотологические данные.
Источниками заражения являются больные овцы, козы и крупный рогатый
скот, а человек заражается при употреблении непастеризованного
молока или при контакте с этими животными.
Из числа птиц носителями возбудителя являются голуби, попугаи, ласточки,
воробьи, овсянки, зяблики, дятлы, трясогузки.
К экспериментальному заражению чувствительны морские свинки и белые
мыши; кролики и белые крысы устойчивы к заражению.
В сохранении и распространении возбудителя болезни большое
значение имеют иксодовые клещи. Из числа других видов членистоногих
временными носителями возбудителя могут быть вши, мухи.
Возбудитель в организм животного проникает трансмиссивным, аспирационным
(воздушно-капельный, пылевой), контактный (при втирании в слизистые
оболочки) путями, а также через кожу (при наличии ранок, ссадин).
Алиментарный путь заражения имеет большее значение для
людей, чем для сельскохозяйственных животных. При этом способе заражения
имеет значение заражающая доза.
Для лихорадки Ку характерным является наличие двух типов очагов:
а) природный - возбудитель в нем циркулирует от зараженных иксодовых
клещей к диким млекопитающим и птицам
б) антропоургический (в населенных пунктах, чаще сельский тип, реже
городской) - заражение человека происходит от сельскохозяйственных
животных: при отелах, окотах, при употреблении молока и т.п. и, вероятно,
при общении с синантропными птицами и грызунами.
Возбудитель Ку-лихорадки размножается в клетках крови, отвечающих за
иммунный ответ (макрофаги и гистиоциты). Бактерии поселяются во
внутренних органах и в зависимости от места обитания заболевание может
проявляться по-разному.
микроорганизм поражает печень,
лёгкие, сосуды и суставы.
В этом случае заболевание
переходит в хроническое и
периодически наблюдаются
рецидивы.
Течение и симптомы болезни.
Инкубационный период — от 3 до 30 дней. В условиях естественного
заражения болезнь чаще протекает скрыто и может быть выявлена сероаллергическими исследованиями или заражением лабораторных животных.
Кроме того, отмечают бронхопневмонию, поражение половых органов
(эндометриты, метриты и т.д.), маститы, конъюнктивиты, у быков – орхиты.
Обладая выраженной избирательностью риккетсии размножаются в печени,
легких, лимфатических узлах, молочной железе, селезенке и семенниках.
Накапливаясь в значительном количестве, они образуют микронекротические фокусы с замещением их соединительной тканью.
Патологоанатомические изменения.
Гибель животных от
обуславливается осложнениями.
Ку-лихорадки
встречается
редко
и
У павших стельных коров отмечают поражение легких, плодных оболочек и
матки, очаги фиброзного мастита, увеличение и гиперемию надвыменных
лимфатических узлов
У плодов отмечают увеличение селезенки с полосчатыми и точечными
кровоизлияниями, отек междольчатой соединительной ткани легких и
дистрофические изменения в печени и почках.
отек легких
Диагноз на Ку-лихорадку устанавливают комплексно на основании
эпизоотологических и эпидемиологических данных, клинических признаков,
результатов серологических исследований и обязательного выделения
возбудителя этой болезни из организма больных животных.
В специализированную ветеринарную лабораторию направляют нарочным в
герметизированных контейнерах со льдом (поддерживая температуру +4°С)
кусочки селезенки, легких, печени, лимфоузлов, вымени, а также кусочки
паренхиматозных органов абортированного плода и его оболочки.
Диагноз считается установленным, если обнаруживают клинически больных
животных, положительно реагирующих в РСК, и выявляют риккетсии.
В диагностике Ку-лихорадки применяют также ПЦР для амплификации ДНК С.
burnetii.
Для лихорадки Ку характерны следующие патологоанатомические
изменения: наличие некротических очагов в печени, множественных сероватобледных очажков в вымени, легких и регионарных лимфатических узлах.
Дифференциальный диагноз.
Исключаем хламидиоз, бруцеллез, пастереллез и листериоз, которые могут
протекать самостоятельно и в виде смешанных инфекций.
Лечение. Животных с выраженными симптомами болезни, положительно
реагирующих в РДСК, а также без клинических признаков, но с повышенной
температурой тела в течение 2 дней и более лечат тетрациклином и его
производными. Внутрь дают хлортетрациклин, внутримышечно- окситетрациклин
или тетрациклин из расчета по 25-30 мг/кг массы животного 2-3 раза в сутки до
полного клинического выздоровления и после него еще 3 дня.
Профилактика.
Для контроля за эпизоотическим состоянием по лихорадке Ку ветеринарная и
санитарно-эпидемиологическая службы проводят на неблагополучных
территориях отлов грызунов, сбор клещей и их исследования на носительство
возбудителя лихорадки Ку, ведут строгий учет природных очагов болезни.
Систематически проводят уничтожение грызунов в животноводческих
помещениях, на территории ферм, в местах хранения кормов.
Сено и солому из скирд и стогов, заселенных большим количеством грызунов,
подвергают термической обработке.
В эпизоотических по лихорадке Ку зонах доступ животных к воде
открытых водоемов (пруд, озеро, река, ручей и др.) запрещается.
Для водопоя используют воду (ГОСТ Вода питьевая 2874-73) артезианских
скважин или водопроводной сети.
Меры борьбы. После установления диагноза по лихорадке Ку животных
Постановлением Губернатора хозяйство, ферму (отделение, населенный пункт)
объявляют неблагополучным по этой болезни и проводят мероприятия
согласно Санитарных правил СП 3.1. 095-96 и Ветеринарных правил ВП 13.3. 122196.
На основании введенных ограничений в неблагополучных пункте запрещается:
- ввоз в хозяйство (на ферму, комплексы) или вывоз из него животных, за
исключением вывоза животных для убоя;
- перегруппировка животных без ведома главного ветеринарного врача
хозяйства;
- использование мяса от вынужденно убитых больных лихорадкой животных
Ку в хозяйстве. Мясо таких животных используют согласно пп. 3.1.9 и 3.6
Правил ветеринарного осмотра убойных животных и ветеринарносанитарной экспертизы мяса и мясных продуктов;
- вывоз кормов, имевших контакт с больными животными или
подозрительными в инфицировании коксиеллами Бернета.
Отелы (окоты, опоросы) подозрительных по заболеванию лихорадкой Ку
животных проводят в отдельных помещениях с последующим уничтожением
последа, мертворожденного приплода и тщательной дезинфекции помещения
и инвентаря 2%-ным раствором едкого натрия или 3%-ным раствором хлорной
извести.
Животным, положительно реагирующим в РСК, внутримышечно вводят
окситетрациклин или тетрациклин из расчета по 25-30мг на 1 кг массы
животного 2-3 раза в сутки в течение 5-10 дней.
Для дезинфекции помещений и предметов ухода применяют следующие
средства: 2%-ные растворы хлорной извести и эмульсию креолина.
Дезинфекцию помещений проводят через каждые 5 дней, до снятия
ограничения.
Змой в животноводческих помещениях применяют известку, пушонку.
Для дезинфекции рук обслуживающего персонала используют 2%-ный
раствор двууглекислой соды, 1%-ный раствор хлорамина и 5%-ный раствор
зольного щелока.
Дератизацию проводят согласно разделу ТУ «Инструкция по
проведению ветеринарной дезинфекции, дезинвазии, дезинсекции и
дератизации».
Молоко от клинически больных лихорадкой Ку животных (коров, овец, коз)
кипятят в течение 3-5 минут и используют в корм скоту.
Молоко клинически здоровых животных в неблагополучном очаге
используют после пастеризации.
Шерсть и шкуры, полученные от убитых или павших в
неблагополучном пункте животных, дезинфицируют согласно пп. 2.24.1 и
3.2.1 «Инструкции по дезинфекции сырья животного происхождения и
предприятия по его заготовке, хранению и обработке».
Навоз, остатки корма и другие отходы обеззараживают биотермическим
методом или сжигают.
Ограничения с неблагополучного по лихорадке Ку пункта снимают
через 1 месяц
после
последнего
случая
выделения
возбудителя
из
патологического материала (после диагностического убоя) ;
- от положительно реагирующих в РДСК животных,
- обработки реагирующих животных антибиотиками
- и проведения заключительных мероприятий.

Информация для медицинских работников | Q лихорадка

Ку-лихорадка - это заболевание с острыми и хроническими проявлениями, вызываемое бактерией Coxiella burnetii. Крупный рогатый скот, овцы и козы являются основными резервуарами, хотя могут быть инфицированы различные виды. Микроорганизмы выделяются с молоком, мочой и фекалиями инфицированных животных, причем наибольшее количество выделяется во время родов в околоплодных водах и плаценте. Организм чрезвычайно вынослив и устойчив к жаре, сушке и многим распространенным дезинфицирующим средствам, которые позволяют бактериям долгое время выживать в окружающей среде.Воздействие обычно происходит при вдыхании этих организмов из воздуха, загрязненного экскрементами инфицированных животных. Другие способы передачи, включая укусы клещей, употребление непастеризованного молока или молочных продуктов и передачу от человека к человеку, редки. Люди очень восприимчивы к этому заболеванию, и очень небольшое количество организмов может вызвать инфекцию.

Признаки и симптомы

Ку-лихорадка может вызывать острые или хронические заболевания, и люди обычно подвергаются воздействию в результате контакта с инфицированными животными или воздействия загрязненной окружающей среды.Острые симптомы обычно развиваются в течение 2–3 недель после заражения, хотя до половины инфицированных людей протекают бессимптомно.

Ниже приводится список симптомов, обычно наблюдаемых при острой Ку-лихорадке. Однако важно отметить, что сочетание признаков и симптомов сильно различается от человека к человеку.

  • Высокая температура (до 105 ° F)
  • Усталость
  • Сильная головная боль
  • Общее недомогание
  • Миалгия
  • Озноб или пот
  • Непродуктивный кашель
  • Тошнота
  • Рвота
  • Диарея
  • Боль в животе
  • Боль в груди

Большинство людей с острой инфекцией Ку-лихорадки полностью выздоравливают; однако у некоторых могут возникнуть серьезные заболевания, включая пневмонию, гранулематозный гепатит, миокардит или осложнения со стороны центральной нервной системы.

Беременные женщины , инфицированные (даже без клинического заболевания), могут иметь риск выкидыша, мертворождения, преждевременных родов или низкой массы тела при рождении.

Клинический курс. Лечение доксициклином сокращает течение болезни при острой Ку-лихорадке. Хотя большинство людей с острой Q-лихорадкой полностью выздоравливают, сообщалось, что синдром усталости после Q-лихорадки встречается почти у 20% пациентов с острой Q-лихорадкой. Этот синдром характеризуется постоянной или повторяющейся усталостью, ночным потоотделением, сильными головными болями, светобоязнью, болью в мышцах и суставах, изменениями настроения и проблемами со сном.В медицинском сообществе не было достигнуто единого мнения о патогенезе или лечении синдрома утомляемости после Ку-лихорадки.

Хроническая лихорадка Ку встречается у <5% остро инфицированных пациентов. Он может проявиться в течение нескольких недель после острой инфекции или может проявиться через много лет. Любой, кто был инфицирован C. burnetii , может подвергаться риску развития хронической Ку-лихорадки, однако люди с историей клапанных пороков, артериальных аневризм или сосудистых трансплантатов подвергаются повышенному риску.Женщины, инфицированные C. burnetii во время беременности, и женщины с подавлением иммунитета также были связаны с развитием хронической Ку-лихорадки.

Эндокардит - это наиболее часто определяемое проявление хронической Ку-лихорадки, которое при отсутствии лечения приводит к летальному исходу. Пациентам с эндокардитом требуется ранняя диагностика и длительное лечение антибиотиками (не менее 18 месяцев) для успешного исхода. Другие формы хронической Ку-лихорадки включают инфекции аневризм сосудов, костей, печени или репродуктивных органов.

Начало страницы

Диагностика

Некоторые аспекты Ку-лихорадки затрудняют диагностику и лечение для медицинских работников. Симптомы варьируются от пациента к пациенту, и их трудно отличить от других заболеваний. Диагностические тесты, основанные на обнаружении антител, часто оказываются отрицательными в первые 7-15 дней болезни. По этой причине медицинские работники должны лечить пациентов только на основании клинических подозрений, а не ждать результатов подтверждающих тестов.Обнаружение ДНК C. burnetii с помощью полимеразной цепной реакции (ПЦР) может быстро подтвердить острую инфекцию лихорадки Ку. В идеале образцы берут в течение первых 2 недель болезни и до или вскоре после введения доксициклина. Для окончательной диагностики на ранних стадиях заболевания рекомендуется использовать серологические тесты в сочетании с ПЦР цельной крови или сыворотки. Лечение следует начинать, как только подозревается Ку-лихорадка, и никогда не следует отказываться от него до получения результатов диагностических тестов.

История болезни. Информация, такая как недавние поездки в сельские или сельскохозяйственные районы, где может находиться зараженный домашний скот, или занятость в профессиях с повышенным риском, таких как ветеринары или фермеры, может помочь в постановке диагноза. Хроническая Ку-лихорадка представляет собой риск для всех, у кого в анамнезе была острая Ку-лихорадка, но чаще встречается у лиц с пороком клапанов сердца, аномалиями кровеносных сосудов, лицами с ослабленным иммунитетом и женщинами, которые были беременны на момент инфицирования.Людей с этими факторами риска следует регулярно контролировать с помощью серологических методов в течение 2 лет после постановки диагноза острой лихорадки Ку, чтобы обеспечить быструю диагностику и лечение хронической лихорадки Ку.

Другие клинические данные. Медицинские работники также должны проверять обычные анализы крови, такие как общий анализ крови или химический анализ. Такие признаки, как продолжительная лихорадка с низким количеством тромбоцитов, нормальным количеством лейкоцитов и повышенным уровнем печеночных ферментов, указывают на острую инфекцию Q-лихорадки, но могут присутствовать не у всех пациентов.После того, как на основании клинического подозрения установлен подозрительный диагноз и начато лечение, следует использовать специализированные лабораторные исследования для подтверждения диагноза Ку-лихорадки.

Начало страницы

Лабораторное подтверждение

Диагностика острой Ку-лихорадки

Серология

Эталонным стандартным тестом для серологической диагностики острой ку-лихорадки является непрямой иммунофлуоресцентный анализ антител (IFA) с использованием антигена C. burnetii , который проводится на парных образцах сыворотки для демонстрации значительного (в четыре раза и более) повышения титров антител.Первый образец следует взять как можно раньше, желательно в первую неделю появления симптомов, а второй образец следует взять через 3–6 недель. В большинстве случаев Q-лихорадки первый титр IgG IFA обычно низкий или «отрицательный», а второй обычно показывает четырехкратное или большее увеличение уровней антител IgG. Отрицательный результат теста в течение первой недели болезни не исключает лихорадку Ку как причину заболевания. Есть две различные антигенные фазы (фаза I и фаза II), на которые у человека развиваются реакции антител.При острой инфекции преобладает ответ антител на антиген фазы II C. burnetii , который превышает уровни антител к антигену фазы I; обратное верно для хронической инфекции, которая связана с повышением титра IgG фазы I, который может быть выше, чем IgG фазы II.

IgM-антитела обычно повышаются одновременно с IgG, ближе к концу первой недели болезни, и остаются повышенными в течение месяцев или дольше и, следовательно, сами по себе имеют ограниченную диагностическую ценность. Кроме того, антитела IgM менее специфичны, чем антитела IgG, и с большей вероятностью приводят к ложноположительным результатам.По этим причинам врачи, запрашивающие серологические титры IgM, также должны запрашивать одновременные титры IgG.

Стойкие антитела

Антитела к C. burnetii могут оставаться повышенными в течение месяцев или дольше после того, как болезнь разрешится. Приблизительно 3% здоровых людей взрослого населения США и до 20% людей из профессий высокого риска (например, ветеринары, владельцы ранчо и т. Д.) Имеют повышенные титры антител в результате перенесенного заражения C. burnetii. Следовательно, если тестируется только один образец, может быть трудно интерпретировать результаты.Парные образцы, взятые с интервалом от 3 до 6 недель, демонстрирующие четырехкратное или большее повышение титра антител, являются лучшим доказательством правильного диагноза острой лихорадки Ку.

PCR

Во время острой фазы болезни образец цельной крови (или сыворотки в некоторых лабораториях) можно проверить с помощью анализа полимеразной цепной реакции (ПЦР), чтобы определить, есть ли у пациента лихорадка Ку. Этот метод наиболее чувствителен в первую неделю болезни (до появления C. burnetii -специфических антител) и быстро снижает чувствительность после введения доксициклина.Хотя положительный результат ПЦР полезен, отрицательный результат не исключает диагноза, и не следует отказываться от лечения из-за отрицательного результата.

Выделение культуры из C. burnetii не рекомендуется для рутинной диагностики, поскольку это сложно, требует много времени и доступно только в специализированных лабораториях; Обычный посев крови в больнице не может обнаружить этот организм.

Диагностика хронической ку-лихорадки

Хроническая Q-лихорадка подтверждается повышенным уровнем антител IgG фазы I ≥1: 1024 (и обычно выше, чем IgG фазы II) и идентифицируемым стойким очагом инфекции (например,г., эндокардит). Цельную кровь, сыворотку или биопсию тканей можно проверить с помощью ПЦР на C. burnetii . ПЦР цельной крови имеет низкую чувствительность у пациентов с хроническим эндокардитом Q-лихорадки, поэтому титры сывороточных антител также должны быть проверены. ПЦР или иммуногистохимия образцов биопсии из очага активной инфекции также использовалась для диагностики хронической Ку-лихорадки. Эти тесты могут быть подходящими для пациентов с эндокардитом, перенесших операцию по замене клапана, или пациентов с гепатитом.

Для получения более подробной информации о диагностике Q-лихорадки см. Диагностический раздел в MMWR «Диагностика и лечение Q-лихорадки» - США, 2013 г.

Информацию о том, как отправить образец в CDC для тестирования, см. В разделе «Информация для государственных служащих здравоохранения».

Начало страницы

Лечение

Доксициклин является рекомендуемым препаратом первой линии для небеременных взрослых с Q-лихорадкой и наиболее эффективен для предотвращения тяжелых осложнений, если его начать в течение первых 3 дней после появления симптомов. Лечение должно основываться на клинических подозрениях и всегда начинаться до получения результатов лабораторных исследований. Если пациент получает лечение в течение первых 3 дней после болезни, лихорадка обычно спадает в течение 72 часов.Тяжелобольным пациентам может потребоваться более длительный период, прежде чем у них исчезнет температура.

Лечение обычно не рекомендуется для пациентов, у которых нет симптомов или которые уже выздоровели от болезни, но может быть рассмотрено для пациентов с высоким риском развития хронической Ку-лихорадки. Профилактические противомикробные средства не играют никакой роли в предотвращении Ку-лихорадки после известного естественного воздействия и до появления симптомов; Попытки профилактики, вероятно, продлят инкубационный период на несколько дней, но не предотвратят возникновение инфекции.

Рекомендуемое лечение и дозировка при острой Q-лихорадке
  • Взрослые: Доксициклин, 100 мг каждые 12 часов в течение 14 дней
  • Беременные женщины: триметоприм / сульфаметоксазол, 160 мг / 800 мг два раза в день на протяжении всей беременности, но не позднее 32 недель беременности
  • Дети 8 лет и старше: доксициклин 2,2 мг / кг массы тела (до 100 мг) 2 раза в день в течение 14 дней
  • Дети в возрасте до 8 лет с критериями высокого риска (т.е. госпитализированные, имеющие тяжелое заболевание, ранее существовавшую вальвулопатию сердца, ослабленный иммунитет или отложенное лечение Q-лихорадки> 2 недель): доксициклин, 2.2 мг / кг массы тела (до 100 мг) 2 раза в день в течение 14 дней
  • Детям в возрасте до 8 лет с легкой или неосложненной болезнью: доксициклин, 2,2 мг / кг массы тела (до 100 мг), назначать 2 раза в день в течение 5 дней. Если у пациента сохраняется лихорадка после 5 дней лечения, назначьте триметоприм / сульфаметоксазол 4-20 мг / кг / 24 часа (доза, основанная на компоненте триметоприма) в равных дозах каждые 12 часов (максимум: 320 мг триметоприма в 24 часа).
Рекомендуемое лечение и дозировка при хронической лихорадке Q

Продолжительность лечения хронической ку-лихорадки зависит от серологического ответа и свидетельств клинического улучшения.Серологический мониторинг пациента с хронической Ку-лихорадкой следует проводить после консультации со специалистом-инфекционистом.

  • Взрослые с эндокардитом или сосудистой инфекцией: доксициклин, 100 мг каждые 12 часов и гидроксихлорохин, 200 мг каждые 8 ​​часов, в течение как минимум 18 месяцев.
  • Взрослые с поражением внесердечных органов: доксициклин, 100 мг каждые 12 часов и гидроксихлорохин, 200 мг каждые 8 ​​часов.
  • Женщины в послеродовом периоде с повышенными титрами> 12 месяцев после родов: доксициклин, 100 мг каждые 12 часов и гидроксихлорохин, 200 мг каждые 8 ​​часов в течение 12 месяцев.
  • Беременные: рекомендаций нет. Приветствуется консультация акушера-инфекциониста.
  • Дети: на данный момент рекомендаций нет. Приветствуется консультация детского инфекциониста.
Доксициклин и дети

Краткосрочная терапия (например, <5 дней) доксициклином не вызывает окрашивания постоянных зубов, и большинство экспертов считают, что польза доксициклина при лечении Ку-лихорадки превышает потенциальный риск окрашивания зубов.Детей с легким заболеванием в возрасте до 8 лет можно лечить более короткой дозой (5 дней) доксициклина, чтобы свести к минимуму воздействие препарата. Считается, что дети с ранее существовавшим заболеванием сердечного клапана или с ослабленным иммунитетом или с отсроченным диагнозом лихорадки Ку и заболеванием в течение 2 недель без исчезновения симптомов относятся к группе высокого риска развития тяжелого заболевания, и их следует лечить доксициклином в течение 2 недель.

Другие виды лечения

Людям с опасной для жизни аллергией на доксициклин может потребоваться применение альтернативных антибиотиков, таких как моксифлоксацин, кларитромицин, триметоприм / сульфаметоксазол и рифампицин.

Для получения более подробной информации о лечении и ведении ку-лихорадки см. Раздел «Лечение и ведение» в MMWR «Диагностика и лечение ку-лихорадки» - США, 2013 г.

Соображения по поводу преднамеренного выпуска

  • C. burnetii - очень заразный агент, устойчивый к нагреванию, сушке и многим распространенным дезинфицирующим средствам.
  • Он может быть в виде аэрозоля, и для людей основным путем заражения является ингаляция.
  • Всего 1-10 C.burnetii могут вызывать заболевание у восприимчивого человека.
  • Этот агент ранее использовался в качестве оружия в биологической войне и считается потенциальной террористической угрозой.
  • По оценке Всемирной организации здравоохранения, если бы 50 кг C. burnetii были распылены в городской зоне с 500000 жителей, было бы 125000 случаев острого заболевания, 9000 случаев хронической лихорадки Ку и 150 смертельных случаев (аспекты здоровья химическое и биологическое оружие, 1-е издание, внешний значок 1970 г.).
  • Передача от человека к человеку возможна при трансплацентарном контакте, половом контакте, переливании крови и трансплантации.
  • Нозокомиальные инфекции редко регистрируются после вскрытия трупов и акушерских процедур с участием инфицированных людей. (Для получения дополнительной информации о профессиональном воздействии и профилактике ку-лихорадки см. Документ CDC MMWR «Диагностика и лечение ку-лихорадки» - США, 2013 г.)
  • Группы пневмонии или необычные группы острых лихорадочных заболеваний с респираторным поражением или гранулематозным гепатитом в сообществе, где невозможно установить другую причину, могут указывать на возможное преднамеренное высвобождение C.burnetii .
  • В случае подозрения на преднамеренное высвобождение, постконтактная профилактика (доксициклин 100 мг два раза в день в течение 5-7 дней) может быть рассмотрена в группах с высоким риском воздействия, но не рекомендуется для предотвращения естественной лихорадки Ку. . Химиопрофилактика считается эффективной только в том случае, если она проводится в течение 8-12 дней после заражения.

Начало страницы

Ку-лихорадка - Симптомы и причины

Обзор

Ку-лихорадка - это инфекция, вызываемая бактерией Coxiella burnetii.Ку-лихорадка обычно протекает в легкой форме с симптомами гриппа. У многих людей симптомы отсутствуют. У небольшого процента людей инфекция может появиться снова спустя годы. Эта более смертельная форма ку-лихорадки может повредить ваше сердце, печень, мозг и легкие.

Ку-лихорадка передается людям от животных, чаще всего от овец, коз и крупного рогатого скота. Когда вы вдыхаете частицы скотной пыли, зараженные инфицированными животными, вы можете заразиться. К профессиям повышенного риска относятся сельское хозяйство, ветеринария и исследования на животных.

Легкие случаи ку-лихорадки быстро проходят после лечения антибиотиками. Но если ку-лихорадка возобновится, вам, возможно, придется принимать антибиотики в течение как минимум 18 месяцев.

Продукты и услуги

Показать другие продукты Mayo Clinic

Симптомы

Многие люди, инфицированные Ку-лихорадкой, никогда не проявляют симптомов. Если у вас есть симптомы, вы, вероятно, заметите их через 3–30 дней после контакта с бактериями.Признаки и симптомы могут включать:

  • Высокая температура, до 41 C (105 F)
  • Сильная головная боль
  • Усталость
  • Озноб
  • Кашель
  • Тошнота
  • Рвота
  • Диарея
  • Чувствительность к свету

Причины

Ку-лихорадка вызывается бактерией Coxiella burnetii, обычно обнаруживаемой у овец, коз и крупного рогатого скота.Бактерия также может заразить домашних животных, включая кошек, собак и кроликов.

Эти животные переносят бактерии через мочу, фекалии, молоко и продукты родов, такие как плацента и околоплодные воды. Когда эти вещества высыхают, содержащиеся в них бактерии становятся частью скотной пыли, которая плавает в воздухе. Инфекция обычно передается людям через легкие, когда они вдыхают зараженную скотную пыль.

Факторы риска

Определенные факторы могут увеличить риск заражения бактериями ку-лихорадки, в том числе:

  • Род занятий. Определенные профессии подвергают вас повышенному риску, потому что вы подвергаетесь воздействию животных и продуктов животного происхождения в рамках своей работы. К опасным профессиям относятся ветеринария, мясопереработка, животноводство и исследования на животных.
  • Расположение. Простое нахождение рядом с фермой или фермерским хозяйством может повысить риск развития Ку-лихорадки, поскольку бактерии могут перемещаться на большие расстояния, сопровождая частицы пыли в воздухе.
  • Ваш пол. Мужчины более склонны к развитию симптоматической острой Ку-лихорадки.
  • Время года. Ку-лихорадка может возникнуть в любое время года, но в США пик числа инфекций обычно приходится на апрель и май.
Факторы риска хронической Ку-лихорадки

Риск развития в конечном итоге более смертельной формы Ку-лихорадки повышается у людей, у которых:

  • Порок клапана сердца
  • Аномалии кровеносных сосудов
  • Ослабленная иммунная система
  • Нарушение функции почек

Осложнения

Рецидив Ку-лихорадки может повлиять на ваше сердце, печень, легкие и мозг, вызывая серьезные осложнения, такие как:

  • Эндокардит. Воспаление сердечной оболочки, эндокардит, может серьезно повредить сердечные клапаны. Эндокардит - самое смертельное из осложнений лихорадки Ку.
  • Проблемы с легкими. У некоторых людей с Ку-лихорадкой развивается пневмония. Это может привести к острой респираторной недостаточности - неотложной медицинской помощи, при которой вы не получаете достаточно кислорода.
  • Проблемы с беременностью. Хроническая Ку-лихорадка увеличивает риск выкидыша, низкой массы тела при рождении, преждевременных родов и мертворождения.
  • Повреждение печени. У некоторых людей с ку-лихорадкой развивается гепатит - воспаление печени, которое нарушает ее функцию.
  • Менингит. Ку-лихорадка может вызвать менингит - воспаление мембран, окружающих головной и спинной мозг.

Профилактика

Вакцина против Q-лихорадки была разработана в Австралии для людей, имеющих профессию высокого риска, но недоступна в США

Независимо от того, подвержены ли вы высокому риску лихорадки Ку или нет, важно использовать только пастеризованное молоко и пастеризованные молочные продукты.Пастеризация - это процесс, убивающий бактерии.

Ку-лихорадка: основы практики, предыстория, патофизиология

Автор

Керри О Кливленд, доктор медицины Профессор медицины, Медицинский колледж Университета Теннесси; Персонал-консультант, Департамент внутренней медицины, Отделение инфекционных заболеваний, Методистская служба здравоохранения Мемфиса

Керри О. Кливленд, доктор медицины, является членом следующих медицинских обществ: Американского колледжа врачей, Общества эпидемиологии здравоохранения Америки, Общества инфекционных заболеваний Америки

Раскрытие информации: раскрывать нечего.

Главный редактор

Burke A Cunha, MD Профессор медицины Медицинской школы государственного университета Нью-Йорка в Стоуни-Брук; Заведующий отделением инфекционных заболеваний больницы Уинтропского университета

Берк А. Кунья, доктор медицины, является членом следующих медицинских обществ: Американского колледжа грудных врачей, Американского колледжа врачей, Американского общества инфекционных болезней

Раскрытие информации: не подлежит разглашению.

Благодарности

Лесли Л. Бартон, доктор медицины Почетный профессор педиатрии, Медицинский колледж Университета Аризоны

Лесли Л. Бартон, доктор медицины, является членом следующих медицинских обществ: Американской академии педиатрии, Ассоциации директоров педиатрических программ, Американского общества инфекционных болезней и Общества педиатрических инфекционных болезней

Раскрытие: Ничего не нужно раскрывать.

Дэн Данцл, доктор медицины Заведующий кафедрой неотложной медицины, профессор, Госпиталь Университета Луисвилля

Дэн Данцл, доктор медицинских наук, является членом следующих медицинских обществ: Американской академии неотложной медицины, Американского колледжа врачей неотложной помощи, Американской медицинской ассоциации, Медицинской ассоциации Кентукки, Общества академической неотложной медицины и Общества дикой природы

.

Раскрытие: Ничего не нужно раскрывать.

Роберт Дж. Дарлинг, доктор медицины, FACEP Клинический доцент военной и неотложной медицины, Военный университет медицинских наук, Медицинская школа Эдварда Хеберта; Заместитель директора Центра медицины катастроф и гуманитарной помощи

Роберт Дж. Дарлинг, доктор медицины, FACEP является членом следующих медицинских обществ: Американского колледжа врачей скорой помощи, Американской медицинской ассоциации и Ассоциации военных хирургов США

Раскрытие: Ничего не нужно раскрывать.

Винод К. Дхаван, доктор медицины, FACP, FRCP (C) Профессор, кафедра клинической медицины, Калифорнийский университет, Лос-Анджелес, медицинская школа Дэвида Геффена; Начальник отдела инфекционных болезней Национального реабилитационного центра Ранчо Лос Амигос, Дауни, Калифорния.

Винод К. Дхаван, доктор медицины, FACP, FRCP (C) является членом следующих медицинских обществ: Американского колледжа врачей, Американского общества микробиологии, Американского общества тропической медицины и гигиены, Общества инфекционных болезней Америки и Королевского колледжа Врачи и хирурги Канады

Раскрытие информации: Pfizer Inc Honoraria Выступление и обучение

Джонатан Эдлоу, доктор медицины Адъюнкт-профессор медицины, отделение неотложной медицины, Гарвардская медицинская школа; Заместитель председателя отделения неотложной медицинской помощи, Медицинский центр Бет Исраэль Дьяконесса

Джонатан Эдлоу, доктор медицины, является членом следующих медицинских обществ: Американского колледжа врачей неотложной помощи и Общества академической неотложной медицины

Раскрытие: Ничего не нужно раскрывать.

Джон Марк Хиршон, доктор медицины, магистр здравоохранения Доцент кафедры неотложной медицины, Медицинский факультет Университета Мэриленда

Джон Марк Хиршон, доктор медицины, магистр здравоохранения, является членом следующих медицинских обществ: Alpha Omega Alpha, Американской академии неотложной медицины, Американского колледжа врачей неотложной помощи, Американской ассоциации общественного здравоохранения и Общества академической неотложной медицины

Раскрытие: Ничего не нужно раскрывать.

Джозеф Ф. Джон-младший, доктор медицины, FACP, FIDSA, FSHEA Клинический профессор медицины, молекулярной генетики и микробиологии, Медицинский колледж Медицинского университета Южной Каролины; Заместитель начальника отдела образования, Медицинский центр по делам ветеранов Ральфа Джонсона

Раскрытие: Ничего не нужно раскрывать.

Александр Лакасс, доктор медицины, магистр медицины , факультет внутренней медицины, помощник директора, медицинская клиника, консультант по инфекционным заболеваниям, Центр здоровья Святой Марии

Александр Лакасс, доктор медицины, магистр наук, является членом следующих медицинских обществ: Американского колледжа врачей, Американской медицинской ассоциации, Ассоциации директоров программ по внутренней медицине, Американского общества инфекционных болезней и Американского общества эпидемиологии здравоохранения

Раскрытие: Ничего не нужно раскрывать.

Джон М. Лидом, доктор медицины Заслуженный профессор медицины Медицинской школы им. Кека Университета Южной Калифорнии

Джон М. Лидом, доктор медицины, является членом следующих медицинских обществ: Alpha Omega Alpha, Американский колледж врачей - Американское общество внутренней медицины, Американское общество микробиологии, Американское общество инфекционных болезней, Международное общество по СПИДу и Phi Beta Kappa

.

Раскрытие: Ничего не нужно раскрывать.

Джефри Ночимсон, MD Консультант, Отделение неотложной медицины, Госпиталь Sentara Careplex

Джефри Ночимсон, доктор медицины, является членом следующих медицинских обществ: Американский колледж врачей скорой помощи

Раскрытие: Ничего не нужно раскрывать.

Роберт Л. Норрис, доктор медицины Доцент кафедры хирургии; Заведующий отделением неотложной медицины Медицинского центра Стэнфордского университета

Роберт Л. Норрис, доктор медицины, является членом следующих медицинских обществ: Американского колледжа врачей скорой помощи, Американской медицинской ассоциации, Калифорнийской медицинской ассоциации, Международного общества токсинологии, Общества академической неотложной медицины и Общества дикой природы

.

Раскрытие: Ничего не нужно раскрывать.

Миллер Б. Пирсолл, доктор медицины Врач-резидент и ассистент клинического инструктора, Отделение неотложной медицины, Медицинская школа Нижнего штата Нью-Йорка, Медицинский центр округа Кингс, Университетская больница Бруклина

Миллер Б. Пирсолл, доктор медицины, является членом следующих медицинских обществ: Американского колледжа врачей скорой помощи и Ассоциации резидентов скорой медицинской помощи

Раскрытие: Ничего не нужно раскрывать.

Хари Поленаковик, MD Доцент медицины, Государственный университет Райта, Медицинская школа Буншофт

Хари Поленаковик, доктор медицинских наук, является членом следующих медицинских обществ: Alpha Omega Alpha, Американского колледжа врачей, Американского общества микробиологов, Европейского общества клинической микробиологии и инфекционных заболеваний, Общества инфекционных болезней Америки и Общества эпидемиологии здравоохранения Америки.

Раскрытие: Ничего не нужно раскрывать.

Хосе Рафаэль Ромеро, доктор медицины Директор программы стипендий по педиатрическим инфекционным заболеваниям, доцент кафедры педиатрии Объединенного отделения детских инфекционных болезней, Университет Крейтон / Медицинский центр Университета Небраски

Хосе Рафаэль Ромеро, доктор медицины, является членом следующих медицинских обществ: Американской академии педиатрии, Американского общества микробиологов, Американского общества инфекционных болезней, Нью-Йоркской академии наук и Общества педиатрических инфекционных болезней

Раскрытие: Ничего не нужно раскрывать.

Энни Руэст, доктор медицины, FRCPC Врач-консультант по инфекционным болезням и медицинской микробиологии, CHUQ-Hôtel-Dieu de Québec, кафедры медицины и медицинской биологии, медицинский факультет университета Лаваля, Канада

Энни Руст, доктор медицины, FRCPC является членом следующих медицинских обществ: Канадского общества инфекционных болезней и Королевского колледжа врачей и хирургов Канады

Раскрытие: Ничего не нужно раскрывать.

Кристиан П. Синав, доктор медицины Доцент кафедры медицинской микробиологии и инфекционных заболеваний, Медицинский факультет Университета Шербрука, Канада

Кристиан П. Синав, доктор медицины, является членом следующих медицинских обществ: Американского общества микробиологов и Канадского общества инфекционных болезней

Раскрытие: Ничего не нужно раскрывать.

Ричард Х. Синерт, DO Адъюнкт-профессор неотложной медицины, клинический доцент медицины, директор по исследованиям Медицинского колледжа Государственного университета Нью-Йорка; Консультанты, Отделение неотложной медицины, Больничный центр округа Кингс

Ричард Синерт, доктор медицинских наук, является членом следующих медицинских обществ: Американского колледжа врачей и Общества академической неотложной медицины

Раскрытие: Ничего не нужно раскрывать.

Russell W. Steele, MD Руководитель отделения детских инфекционных болезней Детского оздоровительного центра Ochsner; Клинический профессор кафедры педиатрии медицинского факультета Тулейнского университета

Рассел Стил, доктор медицинских наук, является членом следующих медицинских обществ: Американской академии педиатрии, Американской ассоциации иммунологов, Американского педиатрического общества, Американского общества микробиологов, Американского общества инфекционных заболеваний, Медицинского общества штата Луизиана, Общества педиатрических инфекционных болезней, Общество педиатрических исследований и Южная медицинская ассоциация

Раскрытие: Ничего не нужно раскрывать.

Келли Страбл, научный сотрудник DO , Департамент инфекционных болезней, Медицинский колледж Университета Оклахомы,

Kelley Struble, DO является членом следующих медицинских обществ: Американского колледжа врачей и Общества инфекционистов Америки

Раскрытие: Ничего не нужно раскрывать.

Франсиско Талавера, фармацевт, доктор философии Адъюнкт-профессор, Фармацевтический колледж Медицинского центра Университета Небраски; Главный редактор Medscape Drug Reference

Раскрытие информации: Medscape Salary Employment

Джетер (Джей) Притчард Тейлор III, MD Специалист по соблюдению нормативных требований, лечащий врач, отделение неотложной медицины, отделение неотложной медицины, Мемориальная больница Палметто Ричленд, Университет Южной Каролины

Джетер (Джей) Притчард Тейлор III, доктор медицины, является членом следующих медицинских обществ: Американской академии неотложной медицины, Американского колледжа врачей неотложной помощи, Американской медицинской ассоциации и Общества академической неотложной медицины

Раскрытие: Ничего не нужно раскрывать.

Мэри Л. Виндл, PharmD Адъюнкт-профессор, Фармацевтический колледж Медицинского центра Университета Небраски; Редактор аптек, Medscape

Раскрытие: Ничего не нужно раскрывать.

Фактов о Ку-лихорадке

Ку-лихорадка…

… инфекционное заболевание, вызываемое бактериями Coxiella burnetii , которые поражают как людей, так и животных. Буква «Q» происходит от «лихорадки запроса», названия болезни до тех пор, пока ее истинная причина не была обнаружена в 1930-х годах.Ку-лихорадка может быть легкой болезнью или более тяжелым заболеванием, которое может привести к смерти.

Симптомы

У некоторых людей, заболевших ку-лихорадкой, симптомы отсутствуют. Другие будут испытывать внезапные головные боли, лихорадку, озноб, болезненность мышц и, в некоторых случаях, пневмонию. Другие симптомы могут включать усталость, озноб, ночную потливость, потерю веса, боли в суставах и тошноту / рвоту. Некоторые симптомы, такие как усталость, могут длиться долго.

Осложнения

В очень небольшом количестве случаев (около 1%) Ку-лихорадка приводит к более серьезному заболеванию, известному как хроническая Ку-лихорадка, иногда через несколько лет.Наиболее частый симптом хронической Ку-лихорадки - воспаление внутренней оболочки сердца (эндокардит), которое может быть смертельным, если не лечить. Также могут возникать гепатит (воспаление печени) и остеомиелит (воспаление кости или костного мозга).

Способы заразиться лихорадкой Ку

Заражение человека лихорадкой Ку обычно вызывается контактом с инфицированным животным, чаще всего с овцами, козами и крупным рогатым скотом. У овец и крупного рогатого скота бактерии, вызывающие лихорадку Ку, могут в больших количествах расти в матке и вымени самки.Следовательно, люди могут заразиться инфекцией через зараженное молоко или при контакте с плодом, плацентой или жидкостями после родов животного. Бактерии могут выжить в сухой пыли месяцами; следовательно, ку-лихорадка может быть заражена при контакте с зараженными сельскохозяйственными продуктами, такими как шерсть, волосы, солома или сено.

Люди, подвергающиеся наибольшему риску

Любой, кто работает с крупным рогатым скотом, овцами или продуктами, произведенными из них, подвергается повышенному риску заражения Ку-лихорадкой, включая следующие профессии: сельскохозяйственные рабочие, рабочие бойни, рабочие мясокомбинатов, ветеринары и шерстяные рабочие.

Сообщалось о тяжелом заболевании плода; поэтому беременные женщины подвергаются риску передачи инфекции своим детям. Заболевание также может быть особенно тяжелым у новорожденных. Люди, у которых есть проблемы с сердечными клапанами, подвержены повышенному риску заражения эндокардитом (воспалением внутренней оболочки сердца).

Диагностика

Ку-лихорадка диагностируется при исследовании образца крови пациента.

Лечение

Ку-лихорадку можно эффективно лечить антибиотиками.Хроническая лихорадка Ку труднее поддается лечению и обычно требует более длительного курса антибактериальной терапии.

Как избежать ку-лихорадки

Соблюдение правил гигиены в помещениях, где содержатся животные, особенно овцы, крупный рогатый скот и козы, поможет предотвратить передачу бактерий, вызывающих лихорадку Ку. Поскольку болезнь может передаваться людям через зараженное молоко, пастеризация молока и молочных продуктов поможет предотвратить заражение.

Информация, содержащаяся в этом информационном бюллетене, предназначена для общей информации и не должна использоваться вместо индивидуального опыта и суждений специалистов здравоохранения.

Q Fever: ответы OSH

Ку-лихорадка - это профессиональная проблема для рабочих, контактирующих с животными, продуктами животноводства или отходами животноводства. Те рабочие с проблемами сердца или подавленной иммунной системой подвергаются более высокому риску.

Рабочие могут заразиться ку-лихорадкой от различных животных:

  • диких животных
  • сельскохозяйственных животных, особенно крупного рогатого скота, овец и коз
  • лабораторных животных, особенно овец
  • домашних животных, особенно кошек

Кровососущие клещи передают микроб Ку-лихорадки диким животным, но редко людям.Однако домашний скот, лабораторные животные и домашние животные могут заразиться лихорадкой Ку непосредственно от других инфицированных животных или из зараженной окружающей среды.

Ку-лихорадка вызывает особую озабоченность у беременных животных, особенно во время родов или прерывания беременности из-за болезни. У беременных животных микроб Ку-лихорадки накапливается в огромных количествах в определенных тканях и жидкостях. К ним относятся:

  • матка или матка,
  • плацента, которая окружает потомство в утробе,
  • молочные железы или вымя,
  • родовые жидкости и
  • молоко.

Эти микробы переносятся по воздуху в крошечных капельках тумана или аэрозоля и распространяются на рабочих:

  • при рождении животных,
  • при обработке инфицированных тканей убитых животных,
  • при доении или при переработке молока, или
  • во время хирургии животных.

После родов животные обычно поедают плаценту и другие ткани последа. Когда это происходит, микробы ку-лихорадки выживают при пищеварении.Они проходят по кишечнику животного и выводятся вместе с навозом. Эти выделения позволяют ку-лихорадке широко распространяться по окружающей среде.

Микроб Ку-лихорадки легко переносится по воздуху с пылью от инфицированных тканей животных, навозом или почвой. В результате рабочие могут заразиться ку-лихорадкой при контакте с различными инфицированными материалами, такими как

  • пыль от животных, подстилка или навоз,
  • почва возле загонов для животных,
  • шкуры животных, шерсть и меха и
  • одежду рабочих, которые контактировали с инфицированными животными или материалами.

Воздушное географическое распространение Ку-лихорадки от животноводческих хозяйств в человеческие сообщества: систематический обзор и критическая оценка доказательств | BMC Infectious Diseases

  • 1.

    Орр Х., Кристенсен Х., Смит Б., Дэнс Д., Кэррингтон Д., Пол I, Стюарт Дж. Исследование "случай-контроль" факторов риска Ку-лихорадки в Юго-Западной Англии и Северной Ирландии. Eur Surveill. 2006. 11 (10): 260–2.

    Артикул CAS Google ученый

  • 2.

    Roest H-J, van Gelderen B, Dinkla A, Frangoulidis D, van Zijderveld F, Rebel J, van Keulen L. Лихорадка Q у беременных коз: патогенез и выделение Coxiella burnetii . PLoS One. 2012; 7 (11): e48949.

    Артикул PubMed PubMed Central CAS Google ученый

  • 3.

    Рауль Д., Марри Т., Мег Дж. Естественная история и патофизиология Ку-лихорадки. Ланцет Infect Dis. 2005. 5 (4): 219–26.

    Артикул PubMed CAS Google ученый

  • 4.

    Vaglia A, Di Fabrizio N, Dal Pra P. Ку-лихорадка: клинические эпидемиологические замечания по нашему отчету о болезни. Giornale di Malattie Infettive e Parassitarie. 1984. 36 (12): 1343–5.

    Google ученый

  • 5.

    Карон Ф., Мерис Дж. С., Ингранд П., Бургуан А., Массон П., Роблот П., Патте Ф. Острая пневмония с лихорадкой Ку: обзор 80 госпитализированных пациентов. Грудь. 1998. 114 (3): 808–13.

    Артикул PubMed CAS Google ученый

  • 6.

    Маурин М., Рауль Д.Ф. Ку-лихорадка. Clin Microbiol Rev.1999; 12 (4): 518–53.

    PubMed PubMed Central CAS Статья Google ученый

  • 7.

    Brouqui P, Dupont HT, Drancourt M, Berland Y, Etienne J, Leport C, Goldstein F, Massip P, Micoud M, Bertrand A. Хроническая лихорадка Ку: 92 случая из Франции, включая 27 случаев без эндокардита. Arch Intern Med. 1993. 153 (5): 642–8.

    Артикул PubMed CAS Google ученый

  • 8.

    Лай Ч., Чанг Л.Л., Лин Дж. Н., Чен В. Ф., Вэй Ю. Ф., Чиу К. Т., Ву Дж. Т., Хсу СК, Чен Дж. Й., Ли Х. С. и др. Клинические характеристики Ку-лихорадки и этиология внебольничной пневмонии в тропическом регионе на юге Тайваня: проспективное обсервационное исследование. PLoS One. 2014; 9 (7): e102808.

    Артикул PubMed PubMed Central CAS Google ученый

  • 9.

    Fenollar F, Fournier P-E, Carrieri MP, Habib G, Messana T., Raoult D.Факторы риска и профилактика эндокардита Ку-лихорадки. Clin Infect Dis. 2001. 33 (3): 312–6.

    Артикул PubMed CAS Google ученый

  • 10.

    Руст Х, Тилбург Дж., Ван дер Хук В., Веллема П., Ван Зийдервельд Ф., Клаассен С., Рауль Д. Эпидемия лихорадки Ку в Нидерландах: история, начало, ответные меры и размышления. Epidemiol Infect. 2011; 139 (1): 1–12.

    Артикул PubMed CAS Google ученый

  • 11.

    Аррикау-Бувери Н., Родолакис А. Ку-лихорадка - это возникающий или вновь возникающий зооноз? Vet Res. 2005. 36 (3): 327–49.

    Артикул PubMed CAS Google ученый

  • 12.

    Аррикау-Бувери Н., Сурио А., Лечопье П., Родолакис А. Экспериментальная инфекция Coxiella burnetii у беременных коз: пути выделения. Vet Res. 2003. 34 (4): 423–33.

    Артикул PubMed Google ученый

  • 13.

    Гуаттео Р., Бодо Ф., Берри М., Родолакис А., Джоли А., Сигерс Х. Пути выделения Coxiella burnetii у молочных коров: значение для обнаружения и борьбы. Vet Res. 2006. 37 (6): 827–33.

    Артикул PubMed Google ученый

  • 14.

    Massey PD, Durrheim DN, Way A. Вакцинация от Q-лихорадки - незавершенное дело в Австралии. Вакцина. 2009; 27 (29): 3801.

    Артикул PubMed Google ученый

  • 15.

    Патель М., Шеридан Дж., Белл М. Вакцинация против лихорадки на бойнях Квинсленда. Commun Dis Intel. 1997; 21 (3): 29.

    Google ученый

  • 16.

    Гиддинг Х.Ф., Уоллес К., Лоуренс Г.Л., Макинтайр ПБ. Национальная программа Австралии по вакцинации против ку-лихорадки. Вакцина. 2009. 27 (14): 2037–41.

    Артикул PubMed Google ученый

  • 17.

    Reedijk M, van Leuken JP, van der Hoek W.Твердые частицы, тесно связанные с лихорадкой Ку в Нидерландах: экологическое исследование. Epidemiol Infect. 2013. 141 (12): 2623–33.

    Артикул PubMed CAS Google ученый

  • 18.

    Купер А., Гуллет М., Митчелл Дж., Кетисан Н., Гован Б. Серологические доказательства воздействия Coxiella burnetii на местных сумчатых и интродуцированных животных в Квинсленде, Австралия. Epidemiol Infect. 2012. 140 (7): 1304–8.

    Артикул PubMed CAS Google ученый

  • 19.

    Купер А., Хедлефс Р., Кетизан Н., Гован Б. Серологические доказательства инфекции Coxiella burnetii у собак в региональном центре. Aus Vet J. 2011; 89 (10): 385–7.

    Артикул CAS Google ученый

  • 20.

    Слоан-Гарднер Т., Мэсси П., Хатчинсон П., Ноуп К., Фернли Э. Тенденции и факторы риска развития лихорадки Ку у человека в Австралии, 1991–2014 гг. Epidemiol Infect. 2017; 145 (4): 787–95.

    Артикул PubMed CAS Google ученый

  • 21.

    Gürtler L, Bauerfeind U, Blümel J, Burger R, Drosten C, Gröner A, Heiden M, Hildebrandt M, Jansen B, Offergeld R, et al. Coxiella burnetii - возбудитель лихорадки Q (запрос). Transfus Med Hemother. 2014; 41 (1): 60–72.

    PubMed Google ученый

  • 22.

    Тиссо-Дюпон Х., Торрес С., Незри М., Рауль Д. Гиперэндемический очаг Ку-лихорадки, связанный с овцами и ветром. Am J Epidemiol. 1999; 150 (1): 67–74.

    Артикул PubMed CAS Google ученый

  • 23.

    Heymann DL. В: Хейманн Д.Л., редактор. Пособие по борьбе с инфекционными заболеваниями. 18 изд. Вашингтон, округ Колумбия: Американская ассоциация общественного здравоохранения; 2004.

  • 24.

    Командор М., Еуриссен Л., ван дер Хук В., Руст Х. Дж., Херманс Т. Пространственные отношения во вспышках Q-лихорадки в 2007–2010 годах в Нидерландах. Int J Environ Health Res. 2014. 24 (2): 137–57.

    Артикул PubMed Google ученый

  • 25.

    Шиммер Б., Тер Шеггет Р., Вегдам М., Цухнер Л., де Брюин А., Шнебергер П. М., Винстра Т., Веллема П., ван дер Хук В.Использование географической информационной системы для определения молочной козьей фермы как наиболее вероятного источника вспышки городской ку-лихорадки. BMC Infect Dis. 2010; 10.

  • 26.

    Ladbury GA, Van Leuken JP, Swart A, Vellema P, Schimmer B, Ter Schegget R, Van der Hoek W. Интеграция междисциплинарных методологий для достижения единого здоровья: козья ферма вновь стала вероятным источником городской жизни. Вспышка лихорадки Q, Нидерланды, 2009 г. BMC Infect Dis. 2015; 15 (1): 372.

    Артикул PubMed PubMed Central CAS Google ученый

  • 27.

    Brooke RJ, Kretzschmar ME, Hackert V, Hoebe CJ, Teunis PF, Waller LA. Пространственное прогнозирование воздействия вспышки Coxiella burnetii на основе зарегистрированного количества случаев в модели «доза – реакция». Эпидемиология. 2017; 28 (1): 127–35.

    Артикул PubMed Google ученый

  • 28.

    de Rooij MM, Borlée F, Smit LA, de Bruin A, Janse I, Heederik DJ, Wouters IM. Обнаружение Coxiella burnetii в окружающем воздухе после крупной вспышки лихорадки Ку.PLoS One. 2016; 11 (3): e0151281.

    Артикул PubMed PubMed Central CAS Google ученый

  • 29.

    Херманс Т., Еуриссен Л., Хакерт В., Хобе К. Козий навоз, внесенный на землю, как источник Ку-лихорадки в Нидерландах, 2006–2010 годы. PLoS One. 2014; 9 (5): e96607.

  • 30.

    van den Berg EJ, Wielders CC, Schneeberger PM, Wegdam-Blans MC, Van Der Hoek W. Пространственный анализ положительных и отрицательных лабораторных результатов по Q-лихорадке для выявления зон высокого и низкого риска инфекции в Нидерланды.Infect Ecol Epidemiol. 2013; 3 (1): 20432.

    Артикул Google ученый

  • 31.

    Gilsdorf A, Kroh C, Grimm S, Jensen E, Wagner-Wiening C, Alpers K. Большая вспышка лихорадки Q из-за разведения овец вблизи жилых районов, Германия, 2005 г. Эпидемиол. Инфекция. 2008. 136 (8): 1084–7.

    Артикул PubMed CAS Google ученый

  • 32.

    Boden K, Brasche S, Straube E, Bischof W.Специфические факторы риска заражения Ку-лихорадкой: уроки вспышки в Йене. Int J Hyg Environ Health. 2014. 217 (1): 110–5.

    Артикул PubMed Google ученый

  • 33.

    Carrieri MP, Tissot-Dupont H, Rey D., Brousse P, Renard H, Obadia Y, Raoult D. Расследование вспышки лихорадки Ку во французских Альпах, связанной с бойней. Eur J Clin Microbiol Infect Dis. 2002. 21 (1): 17–21.

    Артикул PubMed CAS Google ученый

  • 34.

    van Leuken JP, van de Kassteele J, Sauter FJ, van der Hoek W., Heederik D, Havelaar AH, Swart AN. Улучшена корреляция заболеваемости Q-лихорадкой у людей с смоделированными концентрациями C. burnetii с помощью модели атмосферной дисперсии. Int J Health Geogr. 2015; 14 (1): 14.

    Артикул PubMed PubMed Central Google ученый

  • 35.

    Бруки П., Бадьяга С., Рауль Д. Вспышка лихорадки Ку в приюте для бездомных. Emerg Infect Dis.2004; 10 (7): 1297.

    Артикул PubMed PubMed Central Google ученый

  • 36.

    Armengaud A, Kessalis N, Desenclos J, Maillot E, Brousse P, Brouqui P, Tixier-Dupont H, Raoult D, Provensal P, Obadia Y. Июнь 1996 г. Eur Surveill. 1997. 2 (2): 12–3.

    Артикул CAS Google ученый

  • 37.

    Porten K, Rissland J, Tigges A, Broll S, Hopp W., Lunemann M, Van Treeck U, Kimmig P, Brockmann SO, Wagner-Wiening C.Сверхраспространяющаяся овца заражает сотни людей ку-лихорадкой на фермерском рынке в Германии. BMC Infect Dis. 2006; 6 (1): 147.

    Артикул PubMed PubMed Central Google ученый

  • 38.

    Панайотов С., Чиккоцци М., Бранкова Н., Левтерова В., Митова-Тихолова М., Амикосанте М., Резза Г., Кантарджиев Т. Вспышка лихорадки Ку в Болгарии. Annali dell'Istituto superiore di sanita. 2009. 45 (1): 83–6.

    PubMed Google ученый

  • 39.

    Сербезов В., Казар Ю., Новкиришки В., Гачева Н., Ковачова Е., Войнова В. Ку-лихорадка в Болгарии и Словакии. Emerg Infect Dis. 1999; 5 (3): 388.

    Артикул PubMed PubMed Central CAS Google ученый

  • 40.

    Dupuis G, Petit J, Peter O, Vouilloz M. Важная вспышка лихорадки Ку среди людей в швейцарской альпийской долине. Int J Epidemiol. 1987. 16 (2): 282–7.

    Артикул PubMed CAS Google ученый

  • 41.

    Квинсленд, Квинсленд, Руководство по контролю за инфекционными заболеваниями | Ку-лихорадка. https://www.health.qld.gov.au/cdcg/index/qfever.

  • 42.

    Гюранец М., Сулюк К., Балла Э, Маг Т, Балаш А, Симор З., Денес Б., Хорнок С., Байноци П., Хорнстра Х и др. Эпидемия ку-лихорадки в Венгрии, апрель-июль 2013 г. Euro Surveill. 2014; 19 (30).

  • 43.

    Hackert VH, van der Hoek W., Dukers-Muijrers N, de Bruin A, Al Dahouk S., Neubauer H, Bruggeman CA, Hoebe C. Q лихорадка: вспышка из точечного источника с высокой частотой атак и массовыми количество необнаруженных инфекций по всему региону.Clin Infect Dis. 2012; 55 (12): 1591–9.

    Артикул PubMed Google ученый

  • 44.

    King LA, Goirand L, Tissot-Dupont H, Giunta B, Giraud C, Colardelle C, Duquesne V, Rousset E, Aubert M, Thiery R, ​​et al. Вспышка лихорадки Ку, Флорак, юг Франции, весна 2007 г. Зооноз, передаваемый переносчиками инфекции. 2011; 11 (4): 341–7.

    Артикул PubMed Google ученый

  • 45.

    Tissot-Dupont H, Amadei M-A, Nezri M, Raoult D.Ветер в ноябре, Ку-лихорадка в декабре. Emerg Infect Dis. 2004; 10 (7): 1264.

    Артикул PubMed PubMed Central Google ученый

  • 46.

    Хоукер Дж., Эйрес Дж., Блэр И., Эванс М.Р., Смит Д., Смит Е., Бердж П., Карпентер М., Кол Е., Коупленд Б. Крупная вспышка лихорадки Ку в западном мидлендсе: Уиндборн распространился на мегаполис? Общественное здравоохранение. 1998; 1: 180–7. https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/20350500.

  • 47.

    van der Hoek W, Dijkstra F, Schimmer B, Schneeberger PM, Vellema P, Wijkmans C, ter Schegget R, Hackert V, van Duynhoven Y. Ку-лихорадка в Нидерландах: обновленная информация об эпидемиологии и мерах борьбы. Euro Surveill. 2010; 15 (12).

  • 48.

    Георгиев М., Афонсо А., Нойбауэр Х., Нидхэм Х., Тиери Р., Родолакис А., Руст Х.Дж., Старк К.Д., Стегеман Дж. А., Веллема П. и др. Ку-лихорадка у людей и сельскохозяйственных животных в четырех европейских странах, 1982–2010 гг. Eur Surveill. 2013. 18 (8): 13–25.

    Google ученый

  • 49.

    Берри М., Руссе Э., Чемпион Дж., Руссо П., Родолакис А. Козы могут испытывать репродуктивные нарушения и терять Coxiella burnetii при двух последовательных родах после заражения Ку-лихорадкой. Res Vet Sci. 2007. 83 (1): 47–52.

    Артикул PubMed CAS Google ученый

  • 50.

    Портер С.Р., Чаплицки Дж., Майнил Дж., Гваттео Р., Сэгерман К. Ку-лихорадка: современное состояние знаний и перспективы исследования запущенного зооноза.Int J Microbiol. 2011; 2011: 248418.

  • 51.

    Харрис П., Илс К., Сквайрс Р., Гован Б., Нортон Р. Острая лихорадка Ку в северном Квинсленде: колебания в заболеваемости, связанные с количеством осадков и географическим положением. Epidemiol Infect. 2013. 141 (5): 1034–8.

    Артикул PubMed CAS Google ученый

  • 52.

    Купер А., Стивенс Дж., Кетисан Н., Гован Б. Обнаружение ДНК Coxiella burnetii в дикой природе и клещах в северном Квинсленде, Австралия.Vector Borne Zoonotic Dis. 2013; 13 (1): 12–6.

    Артикул PubMed CAS Google ученый

  • 53.

    Купер А., Хедлефс Р., Макгоуэн М., Кетисан Н., Гован Б. Серологические доказательства инфекции Coxiella burnetii у мясного скота в Квинсленде. Aus Vet J. 2011; 89 (7): 260–4.

    Артикул CAS Google ученый

  • 54.

    Марри Т., Уильямс Дж., Шлех В., Йейтс Л.Ку-лихорадка пневмония, связанная с контактом с дикими кроликами. Ланцет. 1986. 327 (8478): 427–9.

    Артикул Google ученый

  • 55.

    Псарулаки А., Чочлакис Д., Ангелакис Е., Иоанну I, Целентис Ю. Coxiella burnetii в дикой природе и клещи в эндемичной зоне. Trans R Soc Trop Med Hyg. 2014. 108 (10): 625–31.

    Артикул PubMed CAS Google ученый

  • 56.

    Псарулаки А., Хаджихристодулу С., Лукайдес Ф, Сотериадес Е, Константинидис А., Папастергю П., Иоанниду М.С., Целентис Ю. Эпидемиологическое исследование лихорадки Ку у людей, жвачных животных и клещей на Кипре с использованием географической информационной системы. Eur J Clin Microbiol Infect Dis. 2006. 25 (9): 576–86.

    Артикул PubMed CAS Google ученый

  • 57.

    Кларк Н.Дж., Седдон Дж.М., Шлапета Дж., Уэллс К. Распространение паразитов на границе раздела домашних животных и диких животных: антропогенное использование среды обитания, филогения и риск увеличения массы тела кошачьих и собачьих блох ( Ctenocephalides spp.) заражение диких млекопитающих. Paras Vec. 2018; 11 (1): 8.

    Артикул Google ученый

  • 58.

    Уэллс К., Гибсон Д.И., Кларк Нью-Джерси, Рибас А., Моран С., МакКаллум Х.И. Глобальное распространение паразитов-гельминтов на стыке человека, домашних животных и диких животных. Glob Chang Biol. 2018. https://doi.org/10.1111/gcb.14064.

  • 59.

    Селленс Э., Норрис Дж.М., Дханд Н.К., Хеллер Дж., Хейс Л., Гиддинг Х.Ф., Уиллаби Х., Вуд Н., Босвард К.Л. Знания о лихорадке Ку, отношение и статус вакцинации ветеринарных работников Австралии в 2014 г.PLoS One. 2016; 11 (1): e0146819.

    Артикул PubMed PubMed Central CAS Google ученый

  • 60.

    Бонтье Д., Бэкер Дж., Хогерверф Л., Руст Х., ван Рурмунд Х. Анализ лихорадки Ку в стадах голландских молочных коз и оценка мер контроля с помощью модели передачи. Ранее Vet Med. 2016; 123: 71–89.

    Артикул PubMed CAS Google ученый

  • 61.

    van der Hoek W, van de Kassteele J, Bom B, de Bruin A, Dijkstra F, Schimmer B, Vellema P, ter Schegget R, Schneeberger PM. Сглаженные карты заболеваемости дают ценную информацию о вспышках лихорадки Ку в Нидерландах. Geospat Health. 2012. 7 (1): 127–34.

    Артикул PubMed Google ученый

  • 62.

    Smit LAM, van der Sman-de Beer F, Opstal-van Winden AWJ, Hooiveld M, Beekhuizen J, Wouters IM, Yzermans J, Heederik D. Q лихорадка и пневмония в районе с высокой плотностью поголовья : крупное популяционное исследование.PLoS One. 2012; 7 (6): e38843. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0038843.

  • 63.

    van der Hoek W, Meekelenkamp JC, Dijkstra F, Notermans DW, Bom B, Vellema P, Rietveld A, van Duynhoven YT, Leenders AC. Близость к козьим хозяйствам и распространенность Coxiella burnetii среди беременных. Emerg Infect Dis. 2011. 17 (12): 2360–3.

    Артикул PubMed PubMed Central Google ученый

  • 64.

    Karagiannis I, Schimmer B, Van Lier A, Timen A, Schneeberger P, Van Rotterdam B, De Bruin A, Wijkmans C, Rietveld A, Van Duynhoven Y.Расследование вспышки лихорадки Ку в сельской местности Нидерландов. Epidemiol Infect. 2009. 137 (9): 1283–94.

    Артикул PubMed CAS Google ученый

  • Q-лихорадка

    Последняя редакция: октябрь 2011 г.

    Что такое Ку-лихорадка?

    Ку-лихорадка - это риккетсиозная инфекция, вызываемая Coxiella burnetii.

    Насколько распространена Ку-лихорадка и кто может ею заразиться?

    Ветеринары, рабочие мясоперерабатывающих заводов, овцы и молочные фермы, животноводы и другие лица, работающие с беременным рогатым скотом, овцами и козами, подвергаются наибольшему риску заражения Coxiella burnetii.Хотя трудно определить, сколько случаев Q-лихорадки происходит каждый год, считается, что данные о заболевании занижены.

    Как распространяется лихорадка Ку?

    Овцы, козы и крупный рогатый скот являются основным источником Ку-лихорадки. Он передается при контакте с выделениями, такими как молоко, моча, кал и послед инфицированных животных. Часто бактерия может существовать в течение длительного времени в почве и пыли. Поэтому считается, что большинство человеческих инфекций вызывается вдыханием зараженной скотной пыли.

    Каковы симптомы Ку-лихорадки?

    Наиболее острые случаи Ку-лихорадки начинаются с внезапного появления одного или нескольких из следующих признаков: высокая температура (до 104-105 ° F), сильная головная боль, общее недомогание, миалгия, спутанность сознания, боль в горле, озноб, потливость и т. Д. продуктивный кашель, тошнота, рвота, диарея, боль в животе и боль в груди. Лихорадка обычно держится от одной до двух недель. Похудание может происходить и сохраняться в течение некоторого времени. У 30–50 процентов пациентов с симптоматическими инфекциями разовьется пневмония.Только около половины инфицированных бактериями проявляют клинические признаки болезни. Хроническое заболевание, такое как эндокардит (болезнь сердца), может возникнуть после острого заболевания или в тех случаях, когда инфекция не вызывает острого заболевания.

    Как скоро после контакта появляются симптомы?

    Большинство пациентов заболевают через две-три недели после заражения. Хроническое заболевание может развиться до двух лет после первоначального заражения.

    Может ли Ку-лихорадка передаваться от человека к человеку?

    Прямое заражение от человека к человеку происходит редко, если вообще происходит.

    Как диагностируется?

    Лабораторная диагностика осуществляется путем выявления специфических антител к Coxiella burnetii.

    Как лечить болезнь, вызванную ку-лихорадкой?

    Доксициклин является препаратом выбора при Q-лихорадке, и его следует назначать в течение 15–21 дня. Лечение хронических инфекций, таких как эндокардит, требует более длительных курсов антибактериальной терапии.

    Есть способ предотвратить заражение?

    Воздействие Coxiella burnetii на фермах можно снизить, избегая прямого контакта с плацентой и продуктами рождения овец, коз и крупного рогатого скота.При оказании помощи при родах животных, особенно в случаях прерывания беременности, следует регулярно носить перчатки, нарукавники и защитные очки. Хотя вакцины от ку-лихорадки существуют, в Соединенных Штатах их нет. Сотрудники лаборатории, которые регулярно работают с этим организмом, подвергаются наибольшему риску заражения и должны пройти вакцинацию. Кроме того, следует употреблять только пастеризованное молоко и молочные продукты.

    .

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *