Достоинства человека примеры: Достоинство

Содержание

Достоинство

Достоинство как эмоциональное, моральное и общественное ядро человеческой личности: один из универсальных сюжетов цивилизации и культуры. Как меняется понятие достоинства в Новое и Новейшее время? Легко ли было сохранить достоинство в советские времена, и что от административных машин унижения достоинства осталось на постсоветском пространстве? Профессиональное, корпоративное, семейное и личное достоинство: возможны ли противоречия? Боярыня Морозова и декабристы, дворяне XVIII века и современные митингующие: как можно отнять социальное достоинство и вернуть его? Что такое fashion-shaming, то есть унижение личности в свете “неправильного” костюма, насколько это травматично и связано с гендером и социальным статусом? Достоинство беженцев, перемещенных лиц, людей, потерявших дом и работу. Достоинство в исламских государствах и в постколониальном дискурсе. Все это – на конференции издательства “Новое Литературное Обозрение” “Достоинство как историческое понятие и центральная категория нашего времени”.

Татьяна Вайзер, политолог, руководитель магистерской программы "Политическая философия и социальная теория" МВШСЭН, на конференции – модератор секции “Политическое и национальное измерение понятия достоинство”;

Елена Марасинова, историк, ведущий научный сотрудник Института Российской истории РАН, профессор НИУ ВШЭ; Светлана Стивенсон, социолог, доцент Лондонского университета Метрополитен; Линор Горалик, писатель, исследователь феноменов масскульта и моды, преподаватель ВШЭ и МВШСЭН.

Ведет программу Елена Фанайлова

Елена Фанайлова: Сегодня мы в клубе "Желтая дверь", это новое пространство коворкинга на Страстном бульваре, рядом с Театром Наций, где проходит конференция под названием "Достоинство как историческое понятие и центральная категория нашего времени". Мы пригласили Татьяну Вайзер, руководителя магистерской программы "Политическая философия" МВШСЭН, она модератор секции "Политическое и национальное измерение понятия достоинство"; Елену Марасинову, историка, ведущего научного сотрудника Института российской истории РАН, доклад – "Понятие "шельмование" в России XVIII века"; Светлану Стивенсон

, кандидата социологии, доцента Лондонского университета "Метрополитен", доклад – "Диктатура чувств"; и Линор Горалик, поэта, писателя, исследователя массовой культуры, моды, автора журнала "Теория моды", преподавателя Высшей школы экономики, доклад – "Мода между оценкой костюма и оскорблением личности".

Хочу начать с простых примеров из вашей собственной жизни. Когда и как вы должны были защищать достоинство: свое, своего друга, или были свидетелями защиты этого достоинства? Достоинство это категория из морально-нравственных понятий, но оно удивительным образом оказывается связанным с демократией, с правами человека, с политической историей, особенно последнего 150-летия. Неслучайно подзаголовок конференции – "Историческое понятие".

Линор Горалик: Я попробую рассказать историю, которую никогда не рассказывала. Нам тогда было лет по восемь, второй класс. Прекрасная приходящая учительница, не наша классная. У нас в классе был мальчик, с которым я была еще в детском саду. Он был совершенно прекрасный ребенок, просто очень живой, что в советской школе было не очень удачно. И вторая вещь, которую я совершенно не понимала тогда, но мы ее чувствовали, конечно, как собачки, – он был из очень бедной, социально незащищенной семьи. В моей памяти его мама, это была наша легенда или правда, была чуть ли ни дворничиха.

А мы были довольно благополучная школа, обыкновенная, не пафосная, но мы это понимали. И приходящая учительница начала ругать его за какой-то проступок, а главное – грозить, что она напишет матери на работу. И я помню, как этот восьмилетний мальчик, рыдая, встал перед ней на колени, перед всем классом, это был классный час. Мне сейчас физически дурно об этом говорить, и мне было физически дурно в этот момент, и, естественно, я не сделала ничего. Я как сидела за свой партой, так и осталась сидеть, меня просто парализовало. Но там было невообразимо что-нибудь сделать. И сделать что? Что восьмилетний советский ребенок сделает в такой ситуации? Я боялась классного часа после этой истории до конца школы. Я не припомню, не могу даже вспомнить, чем это закончилось. Мне кажется, учительница так испугалась сама происшедшего, что как-то скомкала и прекратила все. Но вот есть история про достоинство и про то, как никто ничего не сделал, и мне физически дурно от этого до сих пор.

Татьяна Вайзер: Я от общего примера Линор перейду к общеполитическим процессам. Мне кажется, то, что я переживаю в этом смысле, переживают очень многие люди в России сегодня. Это такой болезненный момент осознания того, что мое достоинство у меня есть. Даже не того, что мне нужно его от кого-то защищать, а что оно в принципе есть, и что оно отличается от некой навязываемой мне идентичности. Я имею в виду политику нашего правительства, внешнюю и внутреннюю, последних лет, с которой я не могу солидаризироваться, и которая мне неприятна. Я понимаю, что я существую в этом зазоре между русским, как это конституируется официальным дискурсом, и русским, как я это чувствую по сути своей, самоидентификации, я попадаю в этот зазор между официальной национальной идентичностью и самоидентичностью. И тогда встает вопрос о том, что вообще сегодня значит быть русским, что значит быть русским в глазах международного сообщества, что значит быть русским в глазах внутреннего референтного тебе сообщества. И есть ли какое-то достоинство в том, чтобы быть сегодня русским. Этот вопрос для меня впервые очень остро и болезненно встал в последние годы, и я, как человек, в силу возраста не слишком вписанный в советские реалии, впервые переживаю такой разрыв между тем, чем мне предлагается быть, и тем мыслящим, рефлексирующим субъектом, критически ориентированным, сомневающимся, которым мне хотелось бы быть.

Елена Фанайлова: Это к вопросу о субъекте в политической истории, это очень четкий, мне кажется, паттерн последних полутора, а может быть, двух столетий, который нам сейчас приходится переживать вновь на собственной шкуре.

Светлана Стивенсон: Если говорить о сегодняшнем дне, я бы сказала, что проблема достоинства для меня – это проблема профессионального достоинства. Думаю, что многие люди имеют схожую ситуацию, когда все больше и больше начальники становятся технократами, которые мало что понимают в твоей области и всячески вмешиваются в твою профессиональную деятельность. Я работаю в университете, и там бесконечные проверки, лишение меня какой-либо свободы и автономии, низведение меня к такому пролетариату умственного труда, как сказали бы марксисты. И я чувствую, что эта депрофессионализация задевает мое достоинство.

Елена Марасинова: Когда я узнала, что первый вопрос на нашей передаче будет о том, приходилось ли в жизни защищать свое достоинство или достоинство кого-то из близких, я поняла, насколько это важный вопрос, и насколько мало я о нем думала. Я начала копаться в каких-то ситуациях и выяснила, анализируя, что, так или иначе, достоинство унижается агрессивной социальной средой. И здесь мы можем взять те же самые ситуации школы: когда у тебя дети в школе, и ты не можешь проявить как-то свое мнение, потому что это будет отражаться на детях. Или даже не слишком значительная ситуация, когда ты обязан посещать какие-то конференции просто для того, чтобы создавать массовость на этой конференции, – практика Академии наук. И поскольку я давно уже занимаюсь дворянством, то мне стало интересно, каким образом, я задала себе этот вопрос, мы выходим из состояния униженного достоинства. И выяснилось, что мои персонажи в XVIII веке имели опцию дуэли. Здесь я себя поймала на мысли, что несколько раз в жизни думала: как жалко, что нет дуэли, что я не могу сказать "я вас вызываю". И возможность, которая нам сейчас дана, набор небольшой, – это либо какие-то конфликтная лобовая атака, либо уход в сторону, в какую-то альтернативу, эскапистская практика, если есть возможность такой ниши, либо внутреннее выдвижение собственного критерия, я заслоняюсь собственным критерием.

По сравнению с XVIII веком ничего не изменилось.

Елена Фанайлова: А мне кажется, мы потеряли некоторое количество практик, дворянских, сословных. Думаю, что у мещан, у буржуазии были свои способы защиты своего достоинства, в том числе и перед государством, и внутри цеха своего.

Светлана Стивенсон: Мы действительно их потеряли, и слава богу, потому что никто не хочет умирать она дуэли или заниматься мордобоем, а женщине и эти пути были закрыты. Мне кажется, эволюция произошла от культуры чести, которую представляли дворяне, к культуре достоинства, когда в основном либо мы пытаемся сами разобраться со своими обидчиками, желательно без насилия, либо уже обращаемся в крайнем случае за защитой в суды.

Елена Фанайлова: В том числе и в суды по защите чести и достоинства, есть такое дело.

Светлана Стивенсон: Да. И в целом в этой культуре достоинства предполагается, что люди… Ну, вот родители говорят: не обращай внимания, не роняй свое достоинство, не связывайся. Такого рода социализация происходит, и мы действительно теряем способы горячего реагирования, но это, с другой стороны, снижает все-таки уровень насилия. Поэтому я считаю, что это неплохо.

Линор Горалик: Мне кажется, что здесь очень важен разговор про оценочные системы. Мне представляется, что очень часто ситуация страдающего достоинства – это ситуация, в которой тебе необходимо рассмотреть и пересмотреть, может быть, всю систему ценностей, внутри которой ты живешь, и задаться вопросом: каким образом произошедшее выбивает тебя из нее? Что произошло такого, что ты чувствуешь себя вырванным из своей системы ценностей, не принадлежащим ей. И копинг-стратегии, про которые сейчас шла речь, они всегда, мне кажется, про то, чтобы внутренне вернуться в свою систему ценностей, из которой ты был вышиблен чужим поступком. И здесь же открывается дверь в еще одну очень интересную тему – в тему манипулирования системами ценностей.

Елена Фанайлова: Безусловно. Есть даже лекция одного из ведущих спикеров этой конференции, Авишая Маргалита – "Манипуляция и достоинство".

Татьяна Вайзер: Может быть, это хорошо, что у нас сегодня нет дуэлей и насильственных способов возвращения нашего достоинства, потому что в современности формируется дискурс прав человека, к которому мы все чаще апеллируем в этих случаях, и он во многом спасительный, он во многом позволяет нам гуманизироваться в наших практиках ответа на поруганное достоинство. Мы таким образом как бы указываем нашему обидчику, что он моральный субъект, который разделяет с нами одну систему ценностей, и мы, в отличие от него, не будем действовать методом силы, а будем придерживаться этой ценностной системы моральных субъектов, которые взаимно друг другу обязаны.

Елена Фанайлова: У меня сразу два вопроса с простыми историческими примерами. Потеряла ли честь боярыня Морозова? И потеряли ли честь декабристы? Одна пошла против религиозного статута, сращенного с государством, а вторые так просто бунтовщики против царя. По мнению общества, они теряли честь, эти люди?

Елена Марасинова: Тогда уж обратимся к языку XVIII-XIX веков. Понятие достоинства – это была принадлежность к какому-то сословию. И были даже такие термины – дворянское достоинство, купеческое достоинство. А понятие чести, скажем, для высшего сословия было родовым, оно не было индивидуальным. И эта система, когда твоя честь определяется позицией твоей семьи в той же иерархии, в той же системе ценностей, она как бы привязывала человека к достоинству семьи. Что касается боярыни Морозовой: в общих настроениях XVII века ее достоинство не было никак повреждено, она, наоборот, стала таким образом противодействия и протеста в период раскола. Что касается декабристов, они, условно говоря, нарушали диктуемый кодекс чести. И поэтому к ним в обществе была поляризация отношения. Единая формула службы царю и отечеству в этот период претерпевает некоторую деформацию: я не отождествляю службу царю со службой отечеству. По тому, какой нравственный резонанс до сих пор имеет выступление этих людей, я думаю, что это был поступок чести.

Возвращаясь к дуэли, она ведь очень связывала человека. Это не пример свободы, потому что мы знаем знаменитое стихотворение Лермонтова "Невольник чести".

Елена Фанайлова: Елена, мы уже плавно перешли к содержанию вашего доклада, и я хочу попросить девушек тоже рассказать, о чем их выступления. Линор, для меня, честно сказать, несколько неожиданна тема моды и массовой культуры как поля достоинства.

Линор Горалик: Мой доклад называется "Fashion-shaming", его раскрытие между оценкой костюма и оскорблением личности. Fashion-shaming – это весь огромный комплекс практик, когда человеку указывают на то, что он каким-нибудь образом неправильно одет в какой-нибудь момент. На эту тему я вышла благодаря тому, что делала исследования по двум другим близким темам. Одна из них была про субъективное ощущение адекватности собственного костюма: как люди переживают чувство "я неправильно одет". Я сделала огромное количество глубоких интервью, и вскрылась потрясающая вещь. Мало что взрослый человек переживает с такой болью и с такой эмоциональной отдачей, как во многих ситуациях ощущение несоответствия в одежде. Например, некоторая живущая в Европе очень известная, очень успешная журналистка рассказывала мне, как она случайно оказалась на гламурной вечеринке категории А буквально в джинсах и футболке. Это человек моего возраста, ей примерно 40 с чем-то, и она 15 минут плакала в туалете. Ей никто ни на что не указал, и понятно, что мы изживаем куда более ранние травмы в этих ситуациях, и видимо, регрессируем к куда более ранним состояниям. Это было исследование того, что чувствуешь ты. Кстати, большинство людей, которые объясняли, что они тяжело переживали вот это ощущение своего несоответствия, на главный и спрятанный мною, но больше всего меня интересовавший вопрос – как вам давали понять? – отвечали: никак, никто, ни взглядом, ни словом… И второй самый ценный для меня, тоже аккуратно спрятанный вопрос был: как вы даете понять другим? На него большинство ответили: "Я вообще редко замечаю, во что другие одеты" или "я сам не умею оценивать". Но ощущение, что тебя осудят, тебя оценят, оно, понятно, из другого времени, но оно болезненное. И так ты выходишь на вопрос: а что все-таки в головах у тех, кто делает своей профессией, например, давать оценки? Или у тех, кто, в отличие от профессиональных журналистов, за маской анонимности дает онлайн-оценки? Что эти люди чувствуют? Понятно, что я не могу опрашивать их для доклада на 20 минут, потому что это огромное исследование, и когда-нибудь я надеюсь до него добраться. Но я могу хотя бы оценить тот текст, те высказывания, которые делаются, и попробовать задаться одним вопросом: что не прощают человеку? Какие проступки костюмные, что бы для них ни стояло за этими словами, наказываются наиболее жестоко? У меня есть ответ, но я его приберегу.

Елена Фанайлова: Это касается только элит, или это касается вообще хорошо структурированных общественных сюжетов?

Линор Горалик: Это включает все и кого угодно, включая Инстаграм, любой сюжет, который можно проследить, как раздражитель реакции.

Елена Фанайлова: Я могут легко представить эту ситуацию в любом женском коллективе. Дамы, которые после вечеринки обсуждают, кто как был одет.

Линор Горалик: Самое страшное происходит онлайн, потому что никто ни за что не отвечает. Онлайн реакции на чью-нибудь фотографию, особенно незнакомого человека, с которым ты не состоишь в контакте. Это бесценно, мы получили устную культуру в письменном виде, мы даже не совсем понимаем еще, что мы получили, но самое страшное происходит там?

Елена Фанайлова: А мужчины тоже склонны к такого рода выводам и суждениям?

Линор Горалик: О, да! Особенно применительно к женщинам. Это отдельная тема – обсуждением мужчинами женского костюма, и это бывает очень страшно, потому что это, конечно, про коллективное бессознательное в чистом виде. Особенно когда это обсуждение кого-то незнакомого. Про знакомого люди все-таки думают, что говорят, в какой-то мере. В письменном виде коллективное бессознательное... Я не аналитик, не психолог, не имею права подходить с этим инструментарием, я могу подходить с точки зрения текста и костюма, но ты видишь, что эта тема – тема несоответствия костюма человеку – является идеальной легитимацией агрессии. Нельзя придираться к цвету кожи, нельзя придираться к возрасту, нельзя придираться ко многому, но тело и костюм – это последний канал допустимой агрессии. Потому что считается, что это человек может изменить. Если он выглядит таким образом, у многих в голове есть, что это его сознательный выбор, и он виноват. И поэтому это последний легитимный канал агрессии, и поэтому он очень страшный.

Елена Фанайлова: Ужасно интересно. И связано это с представлениями о связи достоинства и гендера, которое вроде бы в этой конференции не выделена в отдельную тему, но понятно, что это крайне гендерная история. Светлана, ваш доклад, я так понимаю, с оскорблением чувств связан. Понятие оскорбленного достоинства, оскорбленных чувств – один из фетишей нашего времени.

Светлана Стивенсон: Конечно. Мы говорили о культуре достоинства, где человек способен, предполагается, сам разрешить свои конфликты. Желательно ненасильственным путем, и может в крайнем случае обращаться за помощью к государству. Но на смену этой культуры достоинства приходит культура жертвы, когда человек с готовность принимает на себя эту роль, которая, казалось бы, должна быть стигматизирована и указывать на слабость, а слабость всегда порицалась в людях, здесь же человек говорит: да, я слабый, униженный и оскорбленный, – он ищет виновных, ищет врагов, которые чем-то его обидели, и далее обращается к государству. А государство манипулирует этими чувствами и говорит человеку: да, ты слабый, ты жертва, жертва внутренних врагов, олигархов, или тех, кто "поураганил" в 90-е. Культура жертвы связана с тем, что Ницше назвал ресентиментом, то есть чувством обиды за то, что твои проблемы вызваны другими людьми, невозможностью толерантно относиться к людям, и так далее. И вот этот ресентимент всячески подпитывается и возбуждается, и в результате мы живем в обществе, в котором происходят бесконечные конфликты. Если культура достоинства пыталась уйти от конфликта, сгладить конфликты, основываясь на уважении и самоуважении, то сейчас культура жертвы приводит к бесконечным конфликтам. В своем докладе я пытаюсь объяснить, почему эта культура жертвы возникает: потому, что совершенно сменилась культурная повестка, общесоциальная повестка. Государство в ХХ веке предлагало пусть утопические, но проекты социальных преобразований, проекты будущего. Марксистская идеология предполагает одно будущее, либеральная идеология другое, но, тем не менее, обращения к народу с обещаниями чего-то лучшего. Сейчас, когда уже нарратива прогресса нет, государство обращается не к идейным платформам, а к области чувств и смыкается с населением на почве оскорбления, унижения, слабости.

Татьяна Вайзер: Единственный момент, который я не совсем понимаю, это селективность механизма продуцирования жертвы. Потому что, когда разные сообщества обращаются к правительству, к государству у поисках защиты их оскорбленных чувств, они встречают совершенно разную реакцию. Когда к нашему государству обращаются христиане, это одна реакция. Когда к нашему государству обращаются ЛГБТ в поисках защиты, это совершенно другая реакция и совершенно другая риторика чувств.

Светлана Стивенсон: Совершенно верно. Культура жертвы насаждается государством, и люди охотно откликаются на нее, но не все получают защиту. Потому что они сами становятся здесь объектом манипулирования, и государство преследует свои собственные инструментальные цели, выделяя определенные группы, как достойные защиты. Поэтому верующих защищают, и уже сейчас читала, что какая-то группа работников силовых ведомств в какой-то момент решила оскорбиться, и коммунисты решили оскорбиться, и так далее, а другие люди вроде бы не имеют права оскорбляться.

Елена Фанайлова: Атеисты недавно говорили: как же так, мы тоже должны иметь право на свои оскорбленные чувства, не только верующие.

Светлана Стивенсон: Да, согласна, это крайне селективная практика.

Елена Фанайлова: Я думаю, это все напрямую связано с политическими системами, с тем, насколько общество демократично, тоталитарно, паратоталитарно, как оно развивалось на протяжении последних четырех столетий, как эта парадигма достоинства менялась. Мне кажется, здесь мы близки к понятию манипуляции достоинством, когда достоинство встраивается в некоторые политические тренды. То есть, помимо природного психологического ощущения достоинства, без которого, наверное, человеческая личность распалась бы, существует очень конструируемый такой сюжет. То, о чем рассказала Линор в начале программы, это абсолютный такой пример – в одном этом образе и личное, и социальное, и политическое, если угодно. Это очень политическая история, конечно.

Линор Горалик: Про власть и свободу, да.

Татьяна Вайзер: Если характеризовать последние 400 лет, мне кажется, имеет смысл разделить две линии. Их, конечно, гораздо больше, но две особенно отчетливо прослеживаются. Первая – это появление новых политических субъектов через разговор о достоинстве, через заявления о своем достоинстве, когда ранее не замечаемые группы, сообщества, партии начинают претендовать на то, что они должны быть замечены, их голос должен быть принят во внимание. В этом смысле для них разговор о достоинстве – это способ конституирования их политической субъектности. Есть очень хорошие исследования на эту тему, которые говорят о том, что все наши социальные, политические и общественные конфликты имеют основанием в первую очередь не проблему ресурсов или доступа к ресурсам, не проблему социального неравенства, а проблему непризнанности в качестве достойного субъекта. И это первичная проблематика, на которую сегодня политические теоретики обращают внимание, – как через признание достоинства появляются новые группы – женщины, дети, ЛГБТ – в публичном пространстве, как общество становится таким образом более разнородным, гетерогенным. Это одна линия. А вторая линия, о которой мы уже начинали говорить, это манипулирование самой категорией достоинства. И это можно проследить на примере авторитарных и поставторитарных режимов, когда эта категория присваивается, апроприируется одними группами, потом переапроприируется другими группами, и эти инстанции придают ей совершенно разную семантику. На конференции несколько очень хороших докладов из очень разных контекстов национальных – ЮАР, Аргентина, Кения, Португалия и так далее, где докладчики говорят о том, как правительства манипулируют категорией достоинства, чтобы построить образ достойного гражданина нации, например, и как граждане и правозащитные организации пытаются вернуть себе эту категорию и сказать о том, что она должна иметь совершенно другое значение, чем то, что ей придают властные институции.

Елена Фанайлова: Вообще, национальность и достоинство – это вещи связанные?

Линор Горалик: Мне кажется, связанные еще более интересным способом. Из того, что только что говорилось, следует некий странный вывод: скажи мне, что тебя оскорбляет, и я скажу, какова твоя групповая идентичность. Что задевает тебя, какие высказывания, какие посылки – из этого следует твоя групповая идентичность, даже если ты ее не осознаешь. Внезапно ты, например, выясняешь, что ты идентифицируешь себя как работающую женщину или как молодую мать, или ты вдруг выясняешь, что у тебя есть профессиональная идентичность, когда читаешь текст о том, что все представители твоей профессии – и дальше негативные термины. Есть еще одна связка, очень важная. Вся история с оскорблением чувств верующих, кроме того что она лежит в потрясающе важном пространстве, где, на самом деле, чувства и вера пересекаются, а ведь это сложнейшая, укорененная исторически и культурно связь между чувствами и верой, анализировавшаяся столько раз всеми, от Фомы Аквинского до Беды Достопочтенного, но и гораздо шире тоже. Чувства и вера – это огромная тема. Но мы говорим еще о пространстве рационального все время, и мы перескакиваем, как будто не замечая этого, на пространство рационального эмоционального. Потому что, например, вот то, что говорилось, честь была почти рациональным понятием, ее можно было описать в терминах действий. Достоинство оказывается понятием эмоциональным, оно почти не вербализуется, не формализуется. И здесь мы оказываемся во всей истории про чувства верующих в очень интересном месте. Складывается ситуация, когда якобы то, что мы называем оскорблением чувств, достоинства верующих, есть фальшивое оскорбление, мы в него не верим, а оскорбление достоинства либеральной общественности есть подлинное оскорбление, мы в него верим. Это интересная дихотомия, и мне кажется, что она сама заслуживает разговора. Это вот к ответу про – человек, достоинство, государство. Тут происходит какая-то потрясающая и недуальная вещь, которая предстает такой дуальной, что мы не видим ее как состоящую из двух частей.

Елена Фанайлова: Какие чувства ваши последний раз оскорбляли? И что вам позволяло себя чувствовать человеком, принадлежащим к определенной группе?

Светлана Стивенсон: Я бы сказала, что для меня достоинство – универсальная категория, и мне было бы обидно, было такое. .. Меня похвалил человек, которого я очень уважаю, когда я сделала доклад, сказав: "Это не женский доклад". Мне это было страшно неприятно.

Елена Фанайлова: Это такой патерналистский дискурс, да.

Светлана Стивенсон: Мне казалось, что я не женщина-ученый, а просто ученый.

Елена Марасинова: А у меня вопрос к Линор. Когда я даю студентам чисто визуальный, внешний протест против мундира в XVIII-XIX веке, как человеку, который сформировался во время позднего социализма, мне было очень легко считать, есть ли у нас протест. Вот длинные волосы, пацифик где-то...

Елена Фанайлова: Да любое нарушение в одежде.

Линор Горалик: Да, нормы были жесткие, и любая трансгрессия была очень легкой.

Елена Марасинова: Да, и когда я даю Онегина, допустим, студентам, я читаю: "Как денди лондонский одет". А потом я их спрашиваю: "У вас есть какой-то знак, считываемый, что этот человек против официоза, и он это демонстрирует слегка внешне?" Они всегда задумываются и говорят: "Нет. Все такое разное, мы не можем сказать".

Линор Горалик: Я читаю курс в Шанинке, в магистратуре, по теории костюма, который буквально называется "Современный костюм и трансгрессия". Он весь про то, как строится костюмная норма, как она нарушается, на каком уровне, и, самое главное, как мы ее считываем. Есть огромное количество ситуаций, и они мне очень дороги. Я всегда стараюсь представить трансгрессию как некоторую цепочку действий. Это применительно к костюму устроено так. Трансгрессия может быть на стороне того, кто создает костюм, на стороне того, кто продвигает и продает костюм, потому что есть ситуации, когда абсолютно консервативные вещи на консервативную публику намеренно продвигаются радикальными методами, потому что публике это приятно почувствовать, и есть еще носящий костюм, и можно взять консервативные вещи и построить самому нечто. А есть стоящий в стороне читатель этого сообщения. И очень часто трансгрессии здесь нет, нет, а вот тут есть. Мы считываем трансгрессию там, где ее нет. Нам кажется часто, что мы оказались в некотором свободном мире, в котором пространство костюма допускает абсолютно что угодно, в котором нарушить это пространство очень тяжело. И каждый раз, когда я своим юным студентам в Вышке, первокурсникам, про это говорю, они кивают, кивают, и тогда я показываю им фотографию принца Гарри со свастикой на рукаве. Нет, у нас есть железные барьеры. Просто мы все находимся внутри системы, и трудно посмотреть на нее со стороны, но если мы это сделаем, мы увидим, насколько она жестко нормативна. Достаточно представить себе женщину не модельной фигуры, за 60 в очень короткой юбке, чтобы понять, что это трансгрессия. Достаточно представить себе любого мужчину с любым элементом женского костюма, – я говорю сейчас не о клубе, не о защищенной среде, а о московском метро, – чтобы понять, как легко выйти. Есть упражнение, я прошу студентов: "Сделайте что-нибудь, что будет вами ощущаться как трансгрессивное, только не ставьте себя в небезопасную ситуацию. Может быть, сделайте что-нибудь, о чем будете знать только вы". И мальчики говорят все, как один, что любого розового элемента в костюме было достаточно, чтобы плохо чувствовать себя в метро. И это важный урок. Короче говоря, наша свобода такая же иллюзорная, как их свобода с мундиром. Я тоже позднесоветский человек, и мы твердо знаем, что можно было соблюдать формально правила школы в отношении школьной формы и быть трансгрессором. Вам виднее, но мне кажется, что и носящие мундиры тоже умели манипулировать этой формой очень тонко и делали это очень успешно.

Татьяна Вайзер: Возвращаясь к вопросу о том, что оскорбляло в последние годы, мне кажется, оскорблялось право на сложность, на сложную идентичность. Когда тебе в лицо говорят: "Вы, либералы" или "вы, критики", или "вы, оторванная от жизни академическая элита, зачем вы нужны?" – понимаешь, что общество очень поляризировано, и язык самоидентификации настолько упрощен, что ты не можешь вписаться ни в одну из предложенных. Это странное чувство, когда тебе кажется, что то, что ты есть, что ты делаешь, очень сложно устроено, это требует каких-то серьезных ресурсов, чтобы это поддерживать, производить и так далее, и тебе отказывают в этом праве на сложность.

Елена Фанайлова: То, что меня очень трогает в этой конференции, как достоинство вписывается в систему, связанную с новейшими политическими изменениями, я имею в виду достоинство мигрантов на грани смерти. Один из докладов хедлайнера Хоми Бабы – "Достоинство в экстремальной ситуации: миграция, смерть и возможность выживания". Эта ситуация опять же крайне связана с политической историей. Встает вопрос: как сохранить достоинство человеку, который оказался выброшен ходом истории, ходом судьбы из привычной жизни? Он теряет все, он теряет связи, дом, непонятно, что он приобретает, и он часто оказывается не на свободе, а в миграционном лагере, и судьба его дальше не ясна. Это вообще огромный экзистенциальный вызов.

Светлана Стивенсон: По своей практике опросов бездомных людей я могу сказать, что для них проблема достоинства была совершенно ключевой, и возможность сохранения достоинства. Даже была какая-то невероятная определенная зависимость между периодом, сколько они были на улице, и насколько им удавалось сохранить достоинство. Три месяца – достоинства не было. У нас в анкете был последний вопрос: "Скажите, пожалуйста, кто Я?" Они сказали все, что им пришло в голову, человек говорил: "Я – бомж, и этим все сказано". Но были люди, которые боролись за свое достоинство. Был, например, человек, который сам работал волонтером в благотворительной организации и говорил: "Я помогаю другим людям, и тем самым я себя сохраняю, что я не только реципиент, а еще могу кому-то что-то дать". Были и такие попытки бороться за свое достоинство. Но там ресурсы минимальные для сохранения достоинства. Даже возможность помыться, почистить зубы уже, им казалось, в какой-то степени реабилитировала их в обществе.

Елена Фанайлова: Тут еще одна важная тема – связь достоинства и телесности. Переживание нами телесности огромно.

Светлана Стивенсон: Да, и поэтому было совершенно понятно, что достоинство – это то, что им позволяет общество, у них собственных ресурсов для сохранения достоинства практически нет.

Линор Горалик: В какой-то момент я узнала, что происходит с одеждой, которую мы не покупаем, что происходит с этим огромным количеством одежды, которая перемещается в отделы распродаж, а потом исчезает. Многие большие бренды отправляют ее туда, что до сих пор часто называется странами третьего мира, это некорректное выражение, но используемое, в качестве гуманитарной помощи. Господь миловал меня, я в этом смысле человек привилегированный, мне ни разу не приходилось оставаться без дома, оставаться голодной и все остальное, но я немножко знаю про опыт бедности жесткой первых лет эмиграции, первого года особенно эмиграции, когда с нами делились одеждой. Я знаю это переживание. Мне было 14 лет, и когда ты подросток, тебе очень важно, что на тебе надето. Меня эти вещи, скорее, радовали. Как это переживали мои родители – я не знаю, может быть, совершенно иначе, взрослые люди, привыкшие обеспечивать себя. Но сейчас я думаю про огромное количество людей в мире, которые одеваются из гуманитарной помощи, и мы понятия не имеем, как это сказывается на их самоощущении и достоинстве. Я очень надеюсь, что кто-то этим исследованием займется.

Татьяна Вайзер: Проблема еще в том, что мы очень мало знаем о них, как они могли бы рассказать о себе в первом лице. То, что мы о них знаем, даже если это картинка, взывающая к нашему состраданию, это всегда картинка, показанная кем-то, об этом субъекте. И об этом субъекте говорится в третьем лице – он, они, эмигранты, и так далее, то есть мы воспринимаем их бытие, в том числе телесное бытие, через дискурс третьих лиц, которые не являются сами мигрантами. Мне кажется, сегодня было бы правильно в публичном пространстве, в медиа давать им слово, давать им право говорить о своем опыте от первого лица.

Елена Фанайлова: В нашем видеоразделе и отделе документального кино на Радио Свобода определенные опыты такого рода происходят.

Татьяна Вайзер: Да, и они очень ценны, но он минимальны по сравнению с дискурсом, который перекрывает их собственные голоса.

Елена Марасинова: Возвращаясь к первому вопросу нашей программы, что меня унижало в последнее время, мое достоинство, – вот я бываю в каком-то социальном пространстве, и просто становлюсь свидетелем иногда, как кто-то из обслуживающего персонала кафе или еще чего-то невероятно грубо говорит с девушками из Средней Азии, которые там работают. При этом очень вежливо разговаривают с клиентами, очень вежливы с посетителями. Я даже пару раз вмешивалась, говорила: "Как вы можете?!" И эти ситуации, на самом деле, делают нас не просто наблюдателями всего этого, а мы же живем в обществе, где есть значительная социальная группа, которая находится в униженном положении, в нашем городе, рядом с нами, и так или иначе, мы, даже близко не контактируя, сталкиваемся с этим. И не влиять на общую атмосферу в обществе эта ситуация не может, на мой взгляд.

Елена Фанайлова: Безусловно. Я вообще думаю о судьбе мигрантов, кавказцев, вот эти все стигмы, которые были придуманы еще 15 лет назад, и которые работают, несмотря на смещение медийного критического государственного внимания в сторону людей другого государства, которые затеяли революцию достоинства. Это огромная проблема, да.

Линор Горалик: Есть и еще одна категория рядом с нами. Мы знаем, какой процент детей получают уважение и внимание взрослых, которых они заслуживают, и это очень маленький процент, прямо скажем. И во-вторых, если говорить о публичных ситуациях, я думаю, почти каждый из нас переживал ситуацию оскорбления ребенка взрослым, унижения, насилия, когда ты опять же по-настоящему не знаешь, что делать. Хотя тут ты уже, казалось бы, взрослый человек и можешь вмешаться, но ты уйдешь, а ребенок останется, еще и навлекший на мать чей-то выговор.

Татьяна Вайзер: Тема, которая, к сожалению, не вошла в эту конференцию, а она очень важная для современных европейских дискуссий, – это проблема, которая возникла после 11 сентября, когда в законодательство некоторых европейских стран предложили внести закон о праве сбивать самолет, который захватили с заложниками и ведут на цель. Те, кто предлагают этот закон, руководствуются прагматическими соображениями – спасти больше жизней жертвованием меньшего количества жизней. Но есть ряд правозащитников, юристов, этиков, политологов, которые возразили на этот закон тем, что мы в таком случае забываем о достоинстве человека. Под достоинством они в данном случае имели в виду такое безосновное достоинство, экзистенциальную ценность человеческой жизни, которая не может мериться в количестве. Это вопрос, который сегодня не нашел окончательного решения, он продолжает беспокоить правоведов, юристов, политологов. И есть очень хороший немецкий эссеист, прозаик и юрист Бернхард Шлинг, который опубликовал по этому поводу в "Шпигеле" прекрасное эссе "На границах права", где он показывает, почему это сегодня является проблемой, почему это не может получить однозначного решения, и это всегда связано с внутренней конфликтностью между правом и законом, и с человеческим достоинством.

Елена Марасинова: Переходя от XVIII века, от телесных наказаний к современности и к праву: мне кажется, несмотря на то, что прошло столько веков, у нас личность защищена законом на самом низком пределе. То есть нельзя убить, нельзя обокрасть и нельзя как-то повредить имущество. Я считаю, что наша общая задача – повышение через общественное мнение порога недопустимого оскорбления. В связи с этим я думаю, что, в принципе, является очень опасным прецедентом тот закон, что бытовое какое-то насилие в семье – это административное наказание, это не является уголовной ответственностью. Здесь мы вновь уходим назад, потому что столько дворянство боролось за свободу от телесных наказаний, и сейчас у нас, мне кажется, в какой-то степени этот порог понижается, а он должен повышаться – защищенности и достоинства личности.

Линор Горалик: Я стараюсь как можно жестче отдавать себе отчет в том, что мне очень повезло. Я человек, которому легко носить свое достоинство, как рубашечку, потому что я никогда не была беженцем, никогда не была бездомной, мне повезло родиться того же цвета, какого было большинство населения страны, в которой я живу. Мне повезло родиться в семье, которая могла позволить себе медицинское обеспечение, мне повезло получить образование. Я очень остро чувствую, что мне говорить о своем достоинстве очень легко, и я понятия не имею, как на самом деле это устроено внутри человека, оказавшегося чуть менее удачливым, чем я.

Человеческое достоинство

Человеческое достоинство - известное в юридических кругах и такое малопонятное для простого человека определение.

Понимать его мы можем, как общую ценность любого человека. Ценность его со всеми его качествами и характеристиками, начиная от тех, что присущи нам, как биологическому виду и заканчивая всем, что присуще исключительно людям. В последнее время всё чаще звучат в обществе фразы типа: "N потерял(и) своё человеческое достоинство", "это унижение человеческого достоинства". Да, действительно, есть вещи, которые могут ущемить человеческое достоинство - это насилие, дискриминация и притеснение кого-либо в силу их социального статуса, цвета кожи, пола или же любых других интересов и личного мировоззрения.

Что включает в себя человеческое достоинство?

Внутренняя свобода, который обладает каждый человек от рождения. Свобода выбора и проявления своего внутреннего мира, своего внутреннего я. Унижение и потеря собственного достоинства личности означает потерю собственных внутренних ценностей, неуважение к ним. Человеческое достоинство - это личная внутренняя ценность. Уважение и самоуважение человека. Когда-то оно и правда определялось ещё при рождении. Но цивилизованное общество развивалось, стремительно шагая к равноправию всех, и с течением времени государства приняли решение, что достоинство личности не будет определяться происхождением, богатством, образованием или социальным положением.

Достоинства человека также часто определяют, как положительные черты характера. Это качества, которые человек приобрел в жизни. К которым он был склонен от рождения, которые были привиты родителями в процессе воспитания, или развиты окружением. Основные примеры достоинства человека это:

  • искренность;
  • храбрость/бесстрашие;
  • преданность;
  • ответственность;
  • дисциплинированность;
  • целеустремлённость;
  • доброжелательность;
  • спокойствие;
  • активность;
  • терпение;
  • настойчивость;
  • независимость;
  • благодарность;
  • сильная воля;
  • коммуникабельность;
  • умеренность;
  • внимательность;
  • изменяемость/возможность быстрой адаптации.

Отдельно стоит отметить, что это - именно те черты, на которые обратит внимания любой работодатель, принимая вас на работу. За долгие годы психологи придумали и вывели огромное количество различных тестов, для определения достоинств личности. Все они рекомендуют, знакомясь с людьми, в работе и дома, делать ставку именно на ваши сильные стороны, ваши положительные качества. Развивать их, знать их и ценить в себе.

Однако не всё, что для одних хорошо - будет хорошо для других. Активность, целеустремленность, бесстрашие - безусловно, достоинства мужчины. Однако так ли они будут ценны для женщины? Мы скорее можем сказать, что для мамы, сестры или подруги будут более желаемы: спокойствие, доброжелательность, мягкость и терпение. Это будут, безусловно, достоинства женщины. Исходя из того, какие черты выражены ярче, а какие – не слишком, люди выбирают себе профессии и призвания по жизни.

Наиболее простым способом определения, какое достоинство личности развито в вас больше остальных, специалисты рекомендуют выписать на лист бумаги все положительные качества, которые вы знаете, а далее расставить самому себе «оценки» по 10-ти балльной шкале – насколько то или иное качество, как вам кажется, у вас развито.

 

Правильно рассказываем о своих достоинствах и недостатках на собеседовании

О каких личных качествах можно сообщить потенциальному работодателю, а какие лучше не упоминать.

Так устроена человеческая природа — мы не умеем себя хвалить и тем более критиковать. А эти навыки необходимы. Особенно, если вы хотите успешно пройти собеседование и найти работу.

Work.ua предлагает вам научиться правильно доносить информацию о своих плюсах и минусах потенциальному работодателю.

Что хотят услышать рекрутеры

Задавая вопрос о положительных и отрицательных качествах, менеджер по подбору персонала не ждет, что кандидат повторит рассказ о себе или перечислит слишком уж личные черты характера (к примеру, я добрый, отзывчивый, не пью, не курю).

Его цель:

  • выяснить, как ведет себя соискатель в нестандартной ситуации;
  • определить, насколько адекватно оценивает кандидат себя и результаты своего труда;
  • понять, соответствует ли он вакансии, на которую претендует, и корпоративной культуре компании.

На собеседовании охарактеризовать самого себя вас могут попросить по-разному:

  • «Расскажите о ваших положительных и отрицательных качествах».
  • «Назовите три ваших положительных и три отрицательных качества».
  • «Назовите ваши сильные и слабые стороны».
  • «Какие ваши качества могут помочь или помешать выполнять ту или иную работу?».
  • «Какие ваши достоинства и недостатки?».

Нужно быть готовым к любому развитию событий. Поэтому заранее продумайте как минимум 3 своих плюса и 3 минуса, сопоставьте их с требованиями работодателя. Приведенные ниже рекомендации помогут в этом.

Как говорить о своих сильных сторонах

На собеседовании ответ на вопрос «Расскажите о ваших положительных и отрицательных качествах» следует начинать именно с сильных сторон, которые позволили вам стать успешным и в жизни, и в профессии. Накануне интервью подготовьтесь. С помощью несложных техник определите все лучшее в себе и свяжите эти качества с требованиями вакансии.

1. Составьте список ваших главных достоинств из 10 пунктов. Подойдите творчески к этому заданию, избавьтесь от своего скромного внутреннего редактора и напишите все свои сильные черты характера. Выбирайте те, которыми действительно обладаете.

2. Внимательно изучите вакансию, постарайтесь понять сотрудник, с каким набором качеств нужен на позицию, на которую вы претендуете. Соотнесите себя с ним. Акцентируйте внимание на своих знаниях и опыте в той или иной сфере, а уже потом упомяните о личном.

3. Ограничьте список ваших положительных сторон до трех-пяти пунктов. Выберите то, что вам будет наиболее комфортно обсуждать.

4. Каждое сильное качество проиллюстрируйте примером. И желательно не одним. Чем больше у вас в запасе будет таких позитивных характеристик себя, тем лучше. Рекрутеры могут попросить рассказать еще и еще.

Вот несколько вариантов, как можно построить ответ.

Пример № 1:

«У меня аналитический склад ума, я пишу грамотно, интересно, в разных стилях и жанрах. Если нужно, с юмором. Также создаю уникальный контент, причем не только текстовый, но и графический. У меня большой опыт интервьюирования. Кстати, интервью — мой любимый жанр. Потому что он предполагает новые знакомства и общение, а я общительный человек».

Пример № 2:

«Я умею ладить с людьми. Могу найти общий язык практически с любым человеком, и неважно, сколько ему лет, и какую должность он занимает. Еще мне нравится, когда с помощью разговора можно достичь определенного результата: избежать конфликта или убедить собеседника что-то купить. Например, на прежнем месте работы я... (рассказать, как вам удается достигать поставленных целей при помощи коммуникации)».

Пример № 3:

«Своей сильной стороной я считаю умение находить неординарные пути выхода из сложных ситуаций. Я всегда оптимистично смотрю на мир. И так же пытаюсь относиться к проблемам. Они меня не пугают, а, наоборот, мобилизуют. Могу привести такой пример... (рассказать реальную историю)».

Как говорить о своих слабых сторонах

Отвечая на вопрос об отрицательных качествах, вам не нужно называть абстрактные или «хорошие» недостатки. Ваша задача — показать, что вы осознаете свои недочеты, умеете с ними бороться и работать. Такая презентация может произвести положительное впечатление на работодателя больше, чем список ваших заслуг.

Как это сделать:

1. Превратите минусы в плюсы.

«Я дотошный и скрупулезный. Многие считают это моим недостатком. Но для меня как для аналитика важно проверять все данные до мелочей, анализировать все детали. Я не успокоюсь, пока не сделаю этого. В моей практике был случай… (привести пример, когда ваша дотошность помогла обнаружить какую-то ошибку)».

2. Обозначьте, что работаете с недостатками. Признайтесь, да, у вас есть отрицательные качества, но вы делаете все, чтобы их исправить.

«Я плохой оратор. Когда приходится выступать перед большим количеством людей, я теряюсь. Понимаю, что для журналиста это очень большой недостаток, поэтому уже месяц я хожу на курсы ораторского искусства. До Цицерона мне пока далеко, но успехи есть».

3. Компенсируйте отрицательные качества, если понимаете, что их нельзя обратить в плюс, и бороться с ними бесполезно.

«Я сова. Люблю поспать подольше. Поэтому могу опаздывать на работу. Но я не против задержаться в офисе, чтобы выполнить все запланированные на день задачи. Во второй половине дня я наиболее продуктивен, поэтому обычно я все успеваю сделать и никогда не срываю сроков».

Как не нужно отвечать

Если HR-менеджер не просит вас назвать сильные и слабые стороны, то по своей инициативе не заводите об этом разговор. Но если вопрос прозвучал, то отвечайте быстро. Не стоит молчать и смущаться. Но помните, вы не на исповеди, не выливайте на рекрутера все свои положительные и отрицательные качества.


Если попытаться сформулировать базовое правило эффективного ответа на вопрос о достоинствах и недостатках, то оно будет таким: «Говорите правду, только правду и ничего, кроме правды». Зрелый человек знает, что у него есть как сильные, так и слабые стороны, и он не стесняется это признать. И тем более не будет врать и юлить по поводу своей персоны.

Work.ua напоминает, что ложь в резюме и на собеседовании — худший помощник в построении карьеры. Поэтому будьте честны, прежде всего, перед собой самим, убедительны, верьте в себя и свои ответы. И не забывайте, что уверенность — важный фактор при трудоустройстве.


Читайте также: Универсальный план ответа на неожиданный вопрос рекрутера



Чтобы оставить комментарий, нужно войти.

Сильные и слабые стороны человека

У каждого человека имеются сильные и слабые стороны характера, которые могут сыграть ему на пользу, так и во вред. Особенно при приеме на работу или на собеседовании, от которого зависит ваше будущее.

Сильные стороны человека

Известно, что среди нас, обычных людей, «святых» нет. И у каждого человека имеются свои достоинства и недостатки. Поэтому стоит уделить внимание первым из них. Для того, чтобы во время собеседования и живого общения «блистать» в живой речи, заранее продумайте те качества, которые по вашему мнению вам присущи.

Пример хорошего списка достоинств человека:

  • Коммуникабельность;
  • Решительность;
  • Добросовестность;
  • Исполнительность;
  • Дружелюбность;
  • Стрессоустойчивость;
  • Ответственность;
  • Пунктуальность и т.д.

Если вы перечислите хотя бы часть из вышеуказанных черт и качеств, это половина успеха. Если руководитель увидит, как вы серьезно подошли к этому вопросу, он по достоинству оценит ваше умение грамотно излагать мысли и передать суть. Вам не стоит нахваливать себя, и обещать то, чего вы не в силах выполнить.

Например, если вы не специализируетесь в определённой отрасли, но вам задают провокационные вопросы по конкретной проблеме, честнее будет ответить, что вы пока не владеете такими навыками, но стремитесь и хотите расширить свои границы и умения. Тогда работодатель сможет оценить вашу честность и желание развиваться и идти вверх по карьерной лестнице.

Будущий руководитель, может задавать вам каверзные вопросы, отвечать на которые будет не совсем удобно. Выдержка и умение выходить из сложных ситуаций и проверяется таким образом у кандидата.

Кажется, что это неправильно. Но если вы претендуете на хорошую должность, с высоким окладом и от вас потребуется умение общаться с людьми грамотно и без эмоций, то вы должны иметь выдержку и дисциплинированность.

Потенциальный работодатель, посредством живого общения, сможет выявить у вас сильные и слабые стороны, и сделать выводы о вашей личности.

Руководитель так же спросит вас о ваших сильных и слабых сторонах. Не стоит воспринимать этот вопрос серьезно, и полностью доставать все «скелеты» из шкафа. Будет достаточно, если вы назовете некоторые несущественные недостатки: например, застенчивость. Этот маленький порок редко отпугивает. Поэтому переживать по этому поводу не стоит.

Чтобы не смущаться во время собеседования и личного разговора с потенциальным нанимателем, составьте заранее список ваших достоинств. Вам будет полезно проанализировать склад своего ума и характера, тем самым вы будете готовы к такому вопросу и не растеряетесь.

Возьмите чистый лист бумаги и начните писать те качества, которыми вы гордитесь. Например, доброта, понимание, отзывчивость, коммуникабельность, обучаемость и т.д. Это своего рода некий тренинг. Вы сможете объективно оценить свои плюсы и минусы. И заранее, можно написать список тех качеств, которыми вы не обладаете, но стараетесь развить в себе. Это даст вам толчок и стимул поменяться.

Слабые стороны человека, их список

Теперь постараемся рассмотреть слабые стороны человеческого характера. Чаще всего, при попытке устроится на работу, во время собеседования работодатель может заметить и некоторые недостатки будущего кандидата на должность. Например, его может насторожить невнимательность, рассеянность и невнятная речь.

Рассмотрим список самых распространенных недостатков и слабых сторон человека:

  • Нерешительность;
  • Эмоциональная скованность;
  • Застенчивость;
  • Робость;
  • Грубость;
  • Хамство и т.д.

При разговоре, постарайтесь рассказать начальнику о ваших увлечениях, хобби, немного о семье в которой вы выросли. Тем самым вы расположите работодателя, и он оценит ваши стремления и увидит, что вы на многое готовы ради работы. Честность и ненавязчивая откровенность пойдет вам на пользу.

Слабые стороны в резюме

При написании резюме, будьте осторожны, указывая причину увольнения с предыдущей работы. Например, если это были конфликтные ситуации с сотрудниками, или разногласия с работодателем. Неважно, почему вы уволились. Не расписывайте о причинах ухода, лучше написать об этом сдержанно. Например, не устраивал график работы, или пришлось сменить должность по причине переезда.

Также, постарайтесь не переходить на личности и посвящать будущего нанимателя о прошлом рабочем коллективе. Лучше обойти неудобные темы тактично и аккуратно. При этом, не теряя самообладания и чувства собственного достоинства.

Сильные стороны человека в резюме пример

При написании резюме будете аккуратны, указывая о своих сильных сторонах. Например, не стоит писать о таких особенностях характера, которыми вы не обладаете. Лучше, сделать акцент на достоинствах вашего характера. Например, вы можете написать следующие черты:

  • Решительность;
  • Любознательность;
  • Стрессоустойчивость;
  • Коммуникабельность;
  • Умение выходить из разных ситуаций;
  • Активная жизненная позиция.

Перечислив эти качества, вы точно произведете на начальника положительное впечатление, и ваша кандидатура будет рассмотрена.

Сильные и слабые стороны руководителя

Дополнительно, вас могут спросить какие качества и личные заслуги вы хотели бы видеть в вашем начальнике. На этот вопрос стоит заранее продумать ответ. Например, вы можете сказать, что в лидере вам хочется видеть:

  • Целеустремленность;
  • Сдержанность;
  • Отзывчивость;
  • Требовательность;
  • Коммуникабельность;
  • Индивидуальный подход к сотрудникам;
  • Решительность и т.д.

Вам не просто так будут задавать подобные вопросы. Ведь каждому нанимателю хочется видеть, что сотрудник ждет от начальства. Если вы ответите достойно и понравитесь потенциальному начальнику, то получите место в постоянном штате.

Сильные и слабые стороны характера

Подведем небольшой итог. При приеме на работу, вы должны заранее продумать свои ответы, чтобы произвести хорошее впечатление на будущих нанимателей. Если вы будете активно общаться, проявите себя с лучшей стороны, делая акцент на достоинствах своего характера, вы точно получите перспективную работу и желаемую должность.

Лучшие качества человека - список лучших черт характера

У каждого человека есть положительные и отрицательные качества, которые определяют характер, отношение к окружающему миру. Характер каждого различен, личные человеческие качества — важные компоненты, собрав которые вместе, можно увидеть психологический образ. Личностные качества делятся на две группы:

  • положительные
  • отрицательные

Состоять сплошь из положительных, лучших не может никто, но преобладать они, безусловно, должны. Можно лучше работать над собой, искоренить плохие стороны, улучшить хорошие черты в характере, поведении. Негативные свойства нередко портят жизнь, отношение окружающих, влияют на успешность, обеспечивают лучшее положение в обществе.

Список лучших качеств в характере человека

  1. Доброта — самое лучшее свойство души.
  2. Честность — ценная черта нрава.
  3. Верность — важная черта личности.
  4. Отзывчивость — сочувствие обществу и помощь.
  5. Щедрость — бескорыстная черта характера.
  6. Юмор — позитивный и лучший взгляд на жизнь.

Доброта — одна из лучших черт характера

С самого детства ребенка учат быть добрым, любить животных, оказывать людям помощь, совершать только положительные поступки. Существует несметное количество поговорок, пословиц о добросердечии, дети учат их еще в школе. Придумывали пословицы наши предки для того, чтобы сделать мир лучше. К большому сожалению, не каждый обладает этой самой лучшей чертой, одной из успешных для счастливой жизни. Добродушный готов прийти на помощь бескорыстно, не желает зла, в нем нет зависти. Это можно воспитать в себе, если человек чувствует, что завистлив, требователен, ему обязательно необходимо работать над собой, искоренить негативные черты и привить лучшие, положительные.

Вам будет также интересно узнать:

Слово произошло от «добро», которое означает благо. Отсюда понимание, что добродушный приносит благо, помогает окружающим. Такие люди ласковы со всеми, заботятся о пожилых, детях, нуждающихся, лучше относятся к миру. Обязательные спутники добросердечности:

  • отзывчивость;
  • бескорыстие;
  • внимательность к другим;
  • доброжелательность;
  • дружелюбие.

Окружающие обязательно оценят подобное расположение к себе, помогут взамен, будут лучше ценить. Люди, которым доброта не свойственна, ошибочно полагают, что думать лучше только о себе, что вокруг нет отзывчивых, благодарных, которые будут взаимны. Очень часто злой человек просто когда-то ошибся, обжегся и утратил доверие к людям. Все это можно исправить, показав ближнему свое положительное отношение, сопровождающееся вышеперечисленными лучшими манерами.

Честность — положительная сторона характера

Одной из самых лучших человеческих добродетелей является такое качество, как честность. Оно очень ценится окружающими, помогает отразить важнейшее требование нравственности. Честного будут лучше ценить, уважать, с ним приятно работать, общаться, ведь он не лжет, не лицемерит, не предает. Честность включает в себя такие черты как:

  • верность;
  • правдивость;
  • искренность.

Честный уважает себя и других, предан своим принятым обязательствам, убежден, что делает правильное, благое дело, говоря правду другим. Прежде всего честность — это искренность перед самим собой, такие люди уверены в себе, неизменно живут в согласии с совестью, обладают сильным нравом, уверенностью в себе, уважают окружающих. Честный открыт другим, не допускает обмана в общении с окружающими. Это одно из самых лучших качеств, которое говорит о порядочности, нравственности. Большинство людей предпочитает общаться, работать, дружить, выбирать себе в спутники жизни именно личностей честных. Порой от честного человека можно услышать и неприятную правду, но это гораздо лучше, чем услышать приятную ложь. Однако честность — качество не врожденное, а приобретенное во время воспитания. Формировать его необходимо с раннего детства, ответственность за это лежит на семье ребенка.

Верность — залог счастья

Такая сторона нрава, как верность, занимает далеко не последнее место в списке самых лучших качеств человека. Можно рассматривать эту лучшую черту с разных сторон, существуют различные виды верности. Такая черта нрава обозначает неизменность, стойкость чувств, взгляда во время исполнения своих обязанностей, долга. Верная личность после принятия решения однажды следует всегда своему выбору, несмотря даже на сомнения. Верность проявляется к другу, любимому человеку, семье, родине, убеждениям, принципам, данному слову.

К ее разрушению приводит ошибка, она может быть случайная или осознанная. Это уже называется изменой, проявленной к себе самому, правилам, человеку. Измена и нарушение преданности всегда приводит к потерям нравственного, физического характера. Человек переживает ее по-разному, все зависит от ситуации. Преданность супружеская подразумевает преданность, заботу о супруге, подчинение, разделение его интересов. Если один из супругов изменяет, скорее всего, такие взаимоотношения будут разрушены навсегда. Ведь у того, кого предали, пропадет доверие, а значит разрушается положительное мнение о другой личности.

Отзывчивость — одна из самых лучших добродетелей

Одно из немаловажных духовных и нравственных качеств человека — отзывчивость. Характеризуется черта тем, что отзывчивый постоянно готов помочь ближнему, прийти на помощь в любое время, причем сделать это без корысти. Преимущество такой человеческой черты: доброе отношение к окружающим, самоощущение собственной личности как душевной, бескорыстной.

Вообще, данное понятие сложносоставное, объяснить его в двух словах невозможно. Оно напрямую связано с психологией личности, когда она способна понять важность проблем других людей, принимать их особенности, прийти на помощь, даже если ее не просят. Отзывчивый умеет искренне сочувствовать, сопереживать каждому, уважает, ценит людей, по отношению к ним проявляет лучшее: радушие, доброту, приветливость.

Отзывчивость — качество редкое, поэтому высоко ценится людьми, является одним из самых лучших. Ведь не каждый готов все бросить и посвятить свои силы, время, иногда и ресурсы для решения проблем другого. Личность с отзывчивостью высокого уровня помогает от чистого сердца, не делает плохих поступков в отношении других.

Влияет на эту лучшую черту нрава воспитание. В мировоззрении ребенка она складывается из того, что он получает в детстве, из семьи, школы. Основа формирования: родители, их демонстрация отношения к природе, окружающим, животным. Важно в ребенке воспитывать сострадание, доброту, уважение и сопереживание. Все это в совокупности перерастает в отзывчивость.

Щедрость — благородные поступки

Одним из самых лучших качеств человеческого нрава является его способность оказать другим бескорыстную помощь в необходимой мере. Щедрость также проявляется в подарках, благотворительности, умении делиться. Это признак самого великодушия и доброты, прекрасная черта характера, которую необходимо развивать. Щедрая личность получает взамен душевное тепло, счастье, радость за окружающих. Осознает, что помощь другому, это дополнительный шаг к тому, чтобы сделать мир лучше, не ограничивает свое счастье ресурсами.

Щедрость является одной из самых лучших форм доброты, противоположностью эгоизму — одной из худших сторон нрава.

Проявляется щедрость не только в отдаче материальных благ, но и жертвовании своих сил, времени. В мире есть люди, которые просто не могут жить комфортно зная, что кому-то трудно, хотят помочь и сделать их жизнь лучше. Они готовы делиться тем, что есть у них прямо здесь и сейчас, а не когда-то, когда их положение окажется лучше, чем сегодня. Своевременная, пусть и небольшая щедрость гораздо ценнее, лучше, чем большая, но запоздалая.

Юмор — умение жить позитивно

Чувство юмора показывает возможности человеческого интеллекта, умение оценивать ситуации, лучше замечать особенности, противоречия окружающего мира. Личность с неплохим чувством юмора сможет заметить, оценить с комической точки зрения противоречия окружающего мира. Развитие и проявление этой характерной черты начинается еще в детстве.

Юмор во многом служит лучшей психологической защитой, иногда пережить сложные жизненные моменты становится проще, если посмотреть на них с юмористической точки зрения. Всегда легче, лучше и интереснее общаться с людьми, понимающими шутки, позитивно реагирующими на них, ведь и они сами могут пошутить, поднять настроение окружающим.

Читайте еще:

Что делать, если ваша жизнь — бесконечный "день сурка"

История и апология достоинства в современной англо-американской философии

Rosen M. Dignity: Its History and Meaning.
Cambridge, MA; L.: Harvard University Press, 2012. — XXII, 176 p.

Dignity: A History / Ed. R. Debes.
Oxford: Oxford University Press, 2017. — XXII, 408 p. — (Oxford Philosophical Concepts).

Schroeder D., Bani-Sadr A.-H. Dignity in the 21st Century: Middle East and West.
Cham: Springer, 2017. — XIII, 101 p. — (SpringerBriefs in Philosophy).

Понятие человеческого достоинства — одно из наиболее часто используемых в современной политической и юридической риторике. Между тем его определения остаются весьма противоречивыми, и это делает всякое обращение к нему проблематичным. Именно поэтому, как считают Майкл Розен, Реми Дебес, Дорис Шрёдер и ряд других авторов, необходимо разобраться, что же подразумевается под достоинством, как может обосновываться его наличие или отсутствие, во имя чего нужно добиваться его признания и защиты, стоит ли вообще пользоваться этим понятием или оно является пустым и бесполезным, как полемически указала в свое время Рут Мэклин в связи с дискуссиями о биоэтике[1]. История столь политически важного понятия оказывается также весьма спорной. Оно может рассматриваться как характерное для политической и юридической мысли XIX—XX вв. или даже только конца ХХ — начала XXI в.; истоки его истории могут прослеживаться далеко в античности или в классическом исламе VIII—IX вв.; достоинство может рассматриваться как нечто специфически европейское или, наоборот, неевропейское, как связанное с локальными историческими культурами или же универсальный признак всякого человеческого существования во все времена и на всех континентах, и все это вносит дополнительную путаницу.


Майкл Розен, профессор государственного управления в Гарвардском университете, выделяет в своей книге «Достоинство: его история и значение» несколько направлений критики обсуждаемого понятия. Во-первых, говорится, что оно просто лишнее, так как в нем нет ничего, что не содержалось бы в представлении об автономии человеческого существа. Эта автономия, в особенности — способность самостоятельно принимать рациональные решения, часто считается тем, что отличает человека от животного и наделяет его особым достоинством. В частности, этой точки зрения придерживается философ Джоел Фейнберг[2]: по его мнению, вполне достаточно говорить об уважении, которым может пользоваться человек, а не о каком-то особом достоинстве. Другое направление критики понятия достоинства связано с отрицанием его всеобщего характера — вопреки тому, что записано во Всеобщей декларации прав человека, принятой ООН в 1948 г., и в конституциях многих стран. Возможно, достоинство следует толковать в более узком смысле — как особое эстетическое качество, проявляющееся в человеческом поведении, или же как доблесть, особую моральную заслугу, и в этом смысле оно не будет чем-то всеобщим и неотчуждаемым, обосновывающим равные гражданские права. Наконец, третье направление критики состоит в том, что понятие «достоинство» не имеет собственного значения, а служит вместилищем для разного рода политических, социальных и богословских концепций, отчего и случается так, что в защиту достоинства выступают люди, придерживающиеся противоположных взглядов на него. Например, Иоанн Павел II cчитал, что достоинство подразумевает неприкосновенность всякой человеческой жизни от момента зачатия до прекращения работы всех жизненно важных функций организма, — а известная швейцарская организация «Dignitas» помогает добровольно уйти из жизни тем, кто желает достойной смерти. Католическая церковь считает, что признание ею достоинства всякого человека не противоречит осуждению гомосексуальных связей как недостойных, — а организация «Dignity USA» борется за признание достоинства католиков — геев, лесбиянок и трансгендеров (с. 7).

При этом, как отмечает Розен, удивительно не то, сколь разнообразно употребление понятия «достоинство», а то, что философы до сих пор очень мало сделали для изучения причин столь путаного использования важного понятия. Автор считает необходимым обратиться к корням этого понятия и проследить историю его использования. Начиная с античности достоинство связывалось с высоким социальным статусом человека, воздававшимися ему почестями, уважительным отношением к нему, обусловленным его местом в социальной иерархии. При этом довольно рано о достоинстве стали говорить и в более широком смысле; в качестве исторического свидетельства здесь особенно важен трактат Цицерона «Об обязанностях». Цицерон мог использовать понятие «достоинство» в обычном смысле, говоря о том, чтó характеризует «лучших» людей, занимающих почетное место в обществе. Однако он использует это слово и как относящееся ко всяким людям вообще — как указание на то, чем они отличаются от животных. В то же время в риторической традиции, к которой принадлежал Цицерон, «достоинство» было и категорией, характеризующей определенный тип речей и, шире, вообще произведений искусства. Достойной была речь, которая звучала весомо и величественно, в отличие от легковесной и разукрашенной. Причем это качество могло переноситься с речи на фигуру оратора, в результате чего возникло представление о том, что достойная речь — свидетельство душевного достоинства человека.

Использование понятия «достоинство» как связанного с обозначением статуса продолжается в христианскую эпоху, хотя достойным теперь могло считаться и благочестивое самоуничижение: за малым признавалась такая же способность быть достойным, как и за великим. Возвращение к расширенному пониманию достоинства человека происходит в эпоху Ренессанса. В этой связи обычно вспоминается речь Пико делла Мирандолы «О достоинстве человека» (1486) — хрестоматийный пример «открытия индивида» в эту эпоху, признания автономии человека, его особости среди других живых существ. В действительности, как замечает Розен, многих ввело в заблуждение название, не принадлежащее автору и не вполне соответствующее содержанию речи, в которой о достоинстве говорится немного. Как бы то ни было, Пико пишет о том, что человек, в отличие от других живых существ, не следует предустановленному порядку, а способен сам выбирать свою судьбу, ибо Господь дал ему для этого способности. Таким образом, хотя слово «достоинство» в трактате почти не используется, Пико, по мнению Розена, все же может считаться тем, кто открыл путь для современного использования понятия «достоинство»: вместо того чтобы обозначать высокий статус человека в том или ином обществе, оно начинает соотноситься с фигурой человека как такового.

Однако и позднее о достоинстве продолжают говорить в разных смыслах. В частности, оно не обязательно может быть атрибутом только людей: так, у Бэкона достоинством обладают науки, а Мильтон в середине того же, XVII в. пишет о достойных целях женитьбы. В томистском богословии достоинством отличались вещи, занимающие должное место в божественном порядке; достойным могло быть все, одушевленное и неодушевленное, пусть это достоинство и обреталось разными путями. Так, в 1659 г. Боссюэ произносит проповедь «О выдающемся достоинстве бедных в церкви». При этом, отмечает Розен, Боссюэ как епископ и придворный проповедник Людовика XIV вовсе не был сторонником социального равенства и не оспаривал прерогатив знати — он имел в виду лишь особый вид достоинства, которым обладали бедняки в упорядоченной должным образом социальной иерархии. В этом смысле, пишет Розен, когда в наши дни Федеральная комиссия по этике США настаивает на том, что у растений на грядке есть собственное достоинство, кому-то это может показаться смешным и нелепым, однако если относиться всерьез к традиции католического богословия, то нужно признать, что не всякое достоинство есть достоинство человека.

Определение достоинства как специфически человеческого качества связывают обычно с Кантом, у которого чаще всего это понятие используется в «Основах метафизики нравственности» (1785). С одной стороны, этот труд широко известен тем, что в нем утверждается моральное требование рассматривать человека только как цель в себе, а не как средство для чего-то иного. Таким образом, достоинство человека становится абсолютным и неотчуждаемым качеством, близким по смыслу к тому, о чем говорится в современных декларациях прав человека. С другой стороны, как отмечает Розен, понятие достоинства встречается в «Основах…» всего шестнадцать раз и значение его амбивалентно. Этимологически немецкое слово «Würde» cвязано с ценностью (Wert), а также может обозначать связанную с почетом должность. Следовательно, выбор Кантом именно этого понятия не освобождает «достоинство» от старых коннотаций. В целом, согласно Розену, вопреки широко распространенному мнению достоинство у Канта — это всего лишь одно из проявлений ценности. Тем не менее «Основы…» сыграли свою роль в становлении представления о том, что всякое достоинство — это достоинство человека, и этим кантианская философия отличается от томистской. Отличает философию Канта и эгалитаристское понимание достоинства: оно не связано с местом в иерархическом порядке, а присуще всем в равной мере. Также, что важно, Кант открыл путь для светского понимания и обоснования человеческого достоинства: человек сам устанавливает для себя моральный закон, являющийся выражением нашей автономии и делающий нас как рациональных существ достойными уважения. Таким образом, Кант избегает и «натуралистического» определения человеческого достоинства.

Дальнейшее развитие идеи Канта получили в статье «О грации и достоинстве» (1793) Шиллера, который определяет достоинство как «спокойствие в страдании». Достоинство для Шиллера — прежде всего эстетическая категория, связанная с достижением гармонии умственной и чувственной сторон человека. Так же как Кант видит для этого две возможности: сферу прекрасного, где удовольствие от гармоничного взаимодействия достигается непосредственно, и сферу возвышенного, где оно достигается опосредованно, через преодоление негативных аффектов, — так и у Шиллера этим двум возможностям соответствуют ощущения грации и достоинства. Вслед за Винкельманом образец такого гармоничного существования Шиллер видит у греков, которые умели воплотить его и в зримых формах, в частности — в том зримом достоинстве, с которым претерпевает свои муки Лаокоон, рассматриваемый как идеал благородной простоты и спокойного величия. Таким образом, грация и достоинство проявляются для Шиллера в поведении человека, в том, как он себя держит. Здесь обнаруживается контраст между нашими естественными чувствами и требованиями морали, имеющими рациональную основу. При этом, как отмечает Розен, Шиллер одним из первых обратил внимание на странную особенность философии Канта, для которого спонтанное, нерефлексивное действие не имело моральной ценности, более того — могло рассматриваться как нежелательное с моральной точки зрения. Именно в ответ на это положение моральной философии Канта выдвигает Шиллер свою идею грации. Грацией обладает тот, кто не только совершает правильные поступки, но и делает это без какой-либо внутренней борьбы или болезненного выбора. Если наш характер спонтанно приходит в согласие с требованиями морали, то мы оказываемся добродетельными без того, чтобы преодолевать внутреннее сопротивление. Таким образом, Шиллер решает проблему моральной философии Канта при помощи его же эстетической философии, допускающей спонтанность основанных на внутренней гармонии решений. Но так происходит только в случае грации, рассмотрение которой у Шиллера аналогично рассмотрению прекрасного у Канта. В случае же достоинства, которое рассматривается аналогично кантовской проблематике возвышенного, дело обстоит иначе. Здесь внутри индивида все же возникает конфликт, и требуется проявить силу характера, чтобы преодолеть естественные склонности и действовать так, как это предписывается моралью. Именно в таком случае достоинство, по Шиллеру, будет отличительной чертой человеческого поступка. Именно поэтому для него важна трактовка Лаокоона у Винкельмана: достоинство проявляется тогда, когда мы благодаря контролю над собой преодолеваем страдание. Так же как грация выражает душевную красоту, достоинство выражает предрасположенность души к возвышенному. Таким образом, заключает Розен, Шиллер хотя и следует Канту, но гораздо сильнее сближает в трактовке достоинства моральные и эстетические аспекты. Грация и достоинство описывают способность действовать непосредственно и спонтанно или же преодолевая сопротивление, и из этого следует, что люди могут обладать этими качествами в разной степени, хотя вообще они присущи каждому. При этом, как у Канта рациональное преодоление ужаса от огромного и неистового в опыте возвышенного было связано со специфическим удовольствием, так же и достоинство у Шиллера получило эстетическую ценность, на что, однако, сам Кант отреагировал критически, сочтя противоестественным получение удовольствия от исполнения долга.

Столь важный для становления современного понимания достоинства спор Канта и Шиллера происходил ровно в то время, когда в Европе начинались большие преобразования, связанные с Французской революцией, отменившей «достоинства» аристократии и провозгласившей равные права людей. При этом, по словам Розена, поскольку революция вновь актуализировала цицероновское понимание достоинства как присущего человеку вообще, влияние Канта на политическую традицию XIX в. не стоит преувеличивать. В самой Германии Карл Маркс критиковал социалиста Карла Гейнцена за то, что тот писал о правлении германских государей как о «противном человеческому достоинству». Маркс считал это «пустыми фразами» (с. 41). Одну из наиболее яростных для того времени нападок на понятие человеческого достоинства, по мнению Розена, можно найти у Фридриха Ницше в «Греческом государстве» (1872), где он иронично указывал на преимущество современного человека перед греками: для описания рабского существования нынче удобно использовать понятия «достоинство человека» и «достоинство труда». Утверждения о достойном характере труда, по Ницше, призваны замаскировать тот факт, что труд является позорной необходимостью, они служат жалким утешением для тех, кто вынужден работать. Тем самым и труд, и само человеческое существование наделяются ценностью, которой на самом деле не имеют. Грекам подобные «понятийные галлюцинации» были не нужны, у них отношение к труду как к несчастью проявлялось вполне открыто. Лишь гуманизм XIX в. нуждается в сентиментальной фикции достоинства. Голое существование человека, по Ницше, не имеет никакой ценности, ею обладает лишь свободная от давления необходимости жизнь аристократа, способного реализовывать свои творческие наклонности. Свобода аристократа обеспечивается трудом рабов, которые, прикованные к колеснице своего победителя, то и дело раздавливаемые ею, продолжают восклицать: «Достоинство труда! Достоинство человека!» (с. 44). Для Ницше, пишет Розен, нет более лицемерной и абсурдной идеи, чем достоинство человека.

На примерах Канта, Шиллера, Маркса и Ницше Розен показывает, что нет оснований полагать, будто политическая философия конца XVIII — XIX в. подготовила то понятие человеческого достоинства, которое затем легло в основу Декларации прав человека 1948 г. и иных подобных документов. К тому же наряду с новыми трактовками достоинства все это время продолжали существовать и старые. Вторая глава книги посвящена тому, как противоречащие друг другу интерпретации достоинства включались в законодательные акты после Второй мировой войны; особое внимание уделено здесь истории западногерманской конституции.

В третьей главе Розен возвращается к поставленной во Введении проблеме: как мы можем обосновать политическое или этическое действие при помощи такого ненадежного понятия, как человеческое достоинство? Автор рассматривает вопрос о том, нужно ли проявлять уважение к трупам людей. Может ли быть обосновано такое уважение идеей человеческого достоинства? Ведь в этом случае нельзя сослаться на «гуманизм», т.е. на необходимость совершать действия, которые являются благими по отношению к человеческой жизни. Розен отвергает также «платонизм», согласно которому всякая вещь подспудно содержит в себе то, что делает ее достойной. Он полагает, что для обоснования современных политики и этики необходимо вернуться к «экспрессивной» трактовке достоинства у Канта: достоинство кого-либо определяется не столько его объективными качествами, сколько наличием моральной способности внутри нас, которая заставляет и нас самих вести себя достойно и признавать достоинство других.

Предлагаемый Розеном возврат к Канту, прочитанному во многом через эстетику Шиллера, нельзя назвать вполне оригинальным решением проблемы. Сам Розен, однако, делает акцент на том, что до сих пор теорию Канта не воспринимали достаточно серьезно и пришло время взять на себя моральную обязанность по признанию достоинства другого. Стоит отметить, что приверженность Канта к строгому выполнению обязанностей не раз трактовалось как прискорбное влияние на его философию «пруссаческого» духа, плохо совместимого с идеей человеческого достоинства. Кроме того, принятие на себя ответственности за выполнение своих обязанностей имеет целый ряд других проблематичных импликаций. Уже Ницше отмечал, что ответственность означает возможность ручаться за себя, делаться для самого себя прозрачным, просчитываемым, хорошо дисциплинированным; Мишель Фуко вслед за Ницше описывал это как интериоризацию субъектом техник надзора, характерных для биополитики XIX—ХХ вв.; Гаятри Спивак указывала на связь идей обязанности и ответственности с воображаемым европейским субъектом, противопоставляемым неевропейскому, отличающемуся недостатком субъективности, которая должна быть, соответственно, в нем воспитана в рамках патерналистских колониальных отношений[3].


О возможности иных пониманий достоинства говорится в коллективной монографии «Достоинство: история», вышедшей под редакцией профессора философии в Университете Мемфиса (США) Реми Дебеса. Во Введении, возражая Рут Мэклин, автор отмечает, что понятие достоинства отнюдь не пустое — напротив, исторически сложившаяся широта значений создает богатые возможности его использования. В этом отношении не вполне прав и Розен, отмечавший проблематичную амбивалентность понятия достоинства; проблема, по Дебесу, скорее в том, что, как об этом писали еще Джефф Малпас и Норелл Ликисс[4], нет достаточного количества серьезных исторических исследований в этой области, которые могли бы помочь разобраться в сложном узле смыслов «достоинства». Впрочем, значительная работа уже была проделана в некоторых частных исследованиях. Так, Дебес положительно отзывается о работах Марты Нуссбаум, связавшей феминистскую теорию с историческим рассмотрением достоинства[5]. Высоко оценивает он и книгу «Человеческое достоинство» Джорджа Катеба, полагающего, что в основе человеческого достоинства — уникальная роль человеческого вида как хозяина земного шара[6]. Еще один автор, которого выделяет Дебес, — Джереми Уолдрон. В своей книге «Достоинство, ранг и права»[7] Уолдрон отмечал, что в наше время понятие достоинства все еще связано с привилегированной социальной позицией и это кажется противоречащим эгалитаристским социальным и идейным тенденциям XVIII—XX вв.; на самом же деле этот мнимый парадокс лишь отражает тот факт, что все мы сегодня обладаем высоким социальным рангом (с. 10).

Названные работы Дебес хвалит как полезные, но не имеющие исчерпывающего характера исторические исследования и соглашается не со всеми высказываемыми в них положениями. Как мы увидим, Дебес не соглашается со стремлением Нуссбаум (а также Розена) увязать достоинство с рациональными способностями человека, а Мириам Гриффин, в сборнике в честь которой помещена статья Нуссбаум о стоиках, написала одну из глав рассматриваемой коллективной монографии, где опровергла мнение о том, будто в стоической философии можно увидеть истоки современной концепции человеческого достоинства. В книге «Достоинство: история» релятивизируются и положения книги Уолдрона как не учитывающие реальную социальную гетерогенность современных обществ, особенно за пределами западного мира. Меньше критикуется книга Катеба, хотя она, возможно, больше других этого заслуживает, показывая, сколь сомнительный оборот могут получить рассуждения о человеческом достоинстве. В упомянутой Дебесом книге Катеб с самого начала аксиоматично утверждает, что человеческая раса (human race, human species) обладает достоинством, делающим ее абсолютно превосходящей другие виды живых существ. При этом, в принципе, достоинством обладает всякий человек, и он являет свое превосходство по всей земле, но фактически реализовать свое достоинство могут лишь немногие. В качестве примеров Катеб приводит ряд эпизодов из европейской истории культуры, начиная с Гомера, подчеркивая, что превосходство человеческой расы проявляется в ее наивысших духовных достижениях, а таковыми достижениями фактически оказываются деяния белых европейцев. Таким образом, кантианское признание особой ценности человеческой жизни дает возможность для развертывания риторики, близкой к расистской. Противопоставление людей всем иным живым существам у Катеба тем удивительней, что он, будучи профессором Принстонского университета, в свое время поддержал избрание на кафедру биоэтики Питера Зингера, одного из самых активных борцов за признание прав животных[8]. По мнению Зингера, границы между людьми и животными весьма произвольны: разница в мыслительных способностях у людей и у высших животных не так велика, животные тоже способны страдать (долгое время это считалось сугубо человеческим качеством), а кроме того, нередко человек оказывается в такой ситуации, когда его ментальные и эмоциональные способности оказываются хуже, чем у животных (умственные расстройства, различные физические травмы, старческая деменция, но также и детство, когда способности человека очень ограниченны). На этом фоне позиция Катеба выглядит странно. Что сближает Зингера и Катеба, так это отрицание религиозных обоснований достоинства человека, непризнание «святости» человеческой жизни. Именно поэтому Зингер, отстаивая права животных, высказывает довольно радикальное мнение относительно эвтаназии неизлечимо больных людей и особенно — больных младенцев. Поскольку младенец не обладает рациональным мышлением, самосознанием, автономией, убить его — совсем не то же самое, что убить существо, которое сознательно хочет жить[9]. В сущности, ребенок уравнивается с теми животными, которые не способны страдать и испытывать страх смерти, и как раз этому противостоит отстаивание безусловного превосходства человеческой расы у Катеба, полагающего, что это превосходство может и должно быть обосновано даже без ссылок на Бога.

Наряду с историко-теоретическими работами Нуссбаум, Катеба и Уолдрона Дебес считает полезными для понимания истории понятия человеческого достоинства труды по истории права, в частности статью Кристофера Маккраддена «Человеческое достоинство и юридическая интерпретация прав человека» и составленный им же сборник «Понимание человеческого достоинства»[10]. Маккрадден, впрочем, почти не рассматривает историю достоинства до XIX в. Столь же исторически избирательна, по мнению Дебеса, и книга Розена, не претендующая на какую-либо полноту. Задачу собственного проекта Дебес видит не только в том, чтобы более обстоятельно представить отдельные периоды истории «достоинства», пригласив к сотрудничеству специалистов в различных областях, но и в том, чтобы вообще опровергнуть ряд, как он пишет, расхожих банальностей относительно определений достоинства.

Первой такой банальностью является утверждение, что западная традиция понимания достоинства восходит к сочинениям «мудрых революционеров» XVIII—XIX вв., ставших основателями новых либеральных государств или преобразователями старых. Так, Кристина Хендерсон, специалист по французской политической философии Нового времени, в статье «О буржуазном достоинстве: как возник человек-сам-себе-хозяин» показывает, что становление идеи человеческого достоинства было связано со сложными процессами социального возвышения буржуазии и утверждения ею своей культурной гегемонии, когда и представители более низких социальных классов стремились приписывать себе хоть сколько-то возвышенное социальное положение и поддерживать соответствующий образ жизни[11]. В то же время, как отмечает профессор философии в Университете Северной Каролины Бернард Боксилл в статье «Симпатия и достоинство у ранних философов африканского происхождения», признание всеобщего характера человеческого достоинства сталкивалось с парадоксом существования разных маргинальных групп, за которыми признать такое достоинство было весьма трудно. Также Боксилл обращает внимание на рассуждения авторов африканского происхождения, для которых пафос утверждения всеобщего равенства людей, от рождения обладающих особым достоинством, контрастировал с опытом дискриминации и угнетения в реальной жизни.

Вторая банальность, против которой направлена составленная Дебесом книга, — представление о том, что современное понимание достоинства возникает у Канта, для которого оно было связано с нашими рациональными способностями. Сам Реми Дебес в статье «Человеческое достоинство до Канта: страстная личность Дени Дидро» отмечает, что в XVIII в. не менее важна была и другая традиция, восходящая к Дидро и обосновывавшая достоинство не рациональными, а чувственными качествами человека. Так, например, в «Монахине» главная героиня всей душой ощущает недостойный человека характер жизни в несвободе еще до того, как оказывается способна рационально объяснить себе неприятие такой жизни (в привлекательности которой ее настойчиво убеждают окружающие). По мнению Дебеса, отказ от стереотипных прочтений философии Просвещения позволит отказаться и от «рационалистической мантры о достоинстве в философской этике» (с. 14). Оливер Сенсен, профессор философии в Тулейнском университете, в своей статье «Достоинство: революционная концепция Канта» указывает, что вопреки расхожему мнению достоинство для Канта связано не столько с чьими-то собственными качествами как рационального субъекта, сколько с уважительным признанием чужих достоинств. Именно об уважении пишет обычно Кант в тех случаях, когда мы ожидаем найти у него понятие «достоинство», о достоинстве же говорится обычно в иных, далеких от современных значениях. Пересмотру роли моральной философии Канта в возникновении современного понятия достоинства посвящена также статья «Равное достоинство и права» профессора философии в Йельском университете Стива Деруола. Деруол поддерживает мнение Сенсена о несовпадении у Канта понятий уважения и достоинства: уважение не обосновывает достоинство и само по себе имеет существенно иные значения. Деруол также обращает внимание на то, что в исследовании этих вопросов Кант, по сути, всего лишь воспроизводит высказанные еще веком ранее взгляды Самуэля фон Пуфендорфа.

Третья банальность — идея, что новоевропейское понятие достоинства берет начало не у Канта, а еще в эпохе Возрождения. Оно якобы впервые появляется в «Речи о достоинстве человека» Пико делла Мирандолы, которая, в свою очередь, основывается на еще более давней концепции человека как imago Dei: именно богоподобность является основанием нашего особого статуса и моральной ценности. В статье «Достоинство, мерзкая плоть и нагота: Джованни Пико и Джаноццо Манетти» профессор философии и истории Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Брайан Копенхевер показывает, что Пико вовсе не пишет о достоинстве в моральном смысле. Понятие «dignitas» он использует в трактате всего дважды, причем в обоих случаях оно не имеет отношения к людям. Следовательно, было бы даже неправильно переводить его как «достоинство», учитывая, что это понятие в нашем языке перегружено (псевдо)кантианским багажом. Есть, однако, другой ренессансный текст, в котором понятие достоинства используется гораздо более часто и применительно к людям, — это речь Джаноццо Манетти «О достоинстве и превосходстве человека» (ок. 1452). Но и в ней, по мнению Копенхевера, не стоит искать истоки современного понятия. Анализируя стилистику и лексический строй трактата Манетти, он обращает внимание на избыточность авторского языка: одна и та же вещь то и дело определяется при помощи нескольких однородных членов, не добавляющих каких-то особых смысловых оттенков; затем эти перечисления повторяются, превращаясь в стандартные формулы. Именно так, по словам Копенхевера, обстоит дело и с достоинством: о нем стандартно упоминается в паре с «превосходством», и именно этим объясняется частота употребления этого понятия, которое хотя и применяется по отношению к человеку, но не имеет другого назначения, кроме как сделать речь Манетти более напыщенной, причем не самыми удачными средствами.

Четвертая банальность — представление о том, что наше понятие достоинства происходит от латинского слова «dignitas». Мириам Гриффин в статье «Достоинство в римской и стоической мысли» исследует (как и Розен) употребление этого слова у Цицерона и показывает, что, действительно, его значения у этого автора порой близки к тем, что станут обычными в ХХ в. Наряду с более традиционными определениями dignitas как достоинства, подразумевающего богатство и высокий социальный статус, Цицерон также пишет о достоинстве в более широком смысле — как о свойственном людям вообще, но всякий раз это значение связано с популистским подтекстом высказывания и в итоге релятивизируется Цицероном, желающим подчеркнуть, что все же по-настоящему обладать достоинством способны немногие. Что касается римских стоиков (о которых писала Нуссбаум), то для них, по мнению Гриффин, достойным делают человека те обязанности, которые он, следуя долгу, принимает на себя; следовательно, не подразумевалось, что на основании достоинства могут заявляться какие-то права, как это будет в ХХ в.

Содержание составленной Дебесом коллективной монографии не исчерпывается критикой четырех банальностей. Каждая из ее глав вполне самостоятельна. Авторы отказались от идеи написания общего заключения, в котором объяснялось бы, что же получается в итоге распутывания узла из множества исторических значений «достоинства», обладают ли полученные результаты значимыми политическими последствиями.

Одна из глав, имеющих к критике банальностей лишь косвенное отношение, посвящена исламской традиции осмысления человеческого достоинства. Написана она старшим преподавателем Школы восточных и африканских исследований Лондонского университета Мустафой Шахом. Автор отмечает, что в исламской богословской и правовой мысли уделялось большое внимание этой проблематике[12]. Поскольку понятие достоинства в исламе восходит к иудеохристианской традиции с ее идеей, что человек создан по образу и подобию Бога, то мусульманские богословы и правоведы признавали необходимость относиться с почтением ко всякому человеку, обосновывая ее многочисленными ссылками на Коран. В то же время в Коране подчеркивалась несоотносимость человека и божественной сущности, поэтому концепция imago Dei решительно отвергалась, по крайней мере в классическом исламе. Но человеческое существование все же описывалось как наделенное «особой честью (karāma), престижем ( ͑izz), святостью (ḥurma), рангом (manzila) и неотчуждаемой ценностью (qīma)» (с. 108). Например, в таком смысле мог трактоваться 70-й аят 17-й суры («Аль-Исра»): «Мы почтили сынов Адама и позволяем им передвигаться по суше и морю. Мы наделили их благами и даровали им явное превосходство над многими другими тварями». Согласно выводу Шаха, в исламской традиции можно найти понятие достоинства, близкое к тому, что возникнет позднее в Европе Нового времени: достоинство как ничем не заслуженная ценность, присущая человеку.


Сопоставлению европейских и исламских традиций понимания достоинства специально посвящена книга «Достоинство в XXI веке: Средний Восток и Запад», написанная совместно британской исследовательницей Дорис Шрёдер из Университета Северного Ланкашира и первым президентом Исламской Республики Иран, экономистом и публицистом Абольхасаном Банисадром. В начале 1960-х гг. Банисадр участвовал в протестах против власти шаха, сидел в тюрьме, в 1964 г. бежал во Францию, где примкнул к исламской оппозиции и стал ближайшим соратником Хомейни. Вернувшись вместе с Хомейни в Тегеран в 1979 г. и став президентом страны, Банисадр уже в 1981 г. был обвинен в отходе от курса имама и отстранен от власти; чтобы не попасть под арест, он бежал в Турцию, угнав военный самолет. С тех пор бывший президент проживает во Франции, выступая с комментариями по поводу происходящего в Иране, в международных отношениях, глобальной геополитике и т.п. Таким образом, проживший в общей сложности более полувека во Франции Банисадр на первый взгляд кажется удобным собеседником и соавтором для Шрёдер как европейской исследовательницы.

В первой части книги, написанной Шрёдер, разбираются (как и у Розена) противоречивые значения понятия достоинства, обретающего все большее политическое значение в современной культуре. Примечательно, пишет Шрёдер, что революции и восстания 2011 г. на Ближнем Востоке получили название «революций достоинства» (здесь можно было бы вспомнить и об украинской «революции достоинства»). Понятие достоинства, отмечает автор, может сегодня описываться как туманное и бесполезное, не поддающееся определению, применяемое произвольно, не имеющее оснований и в то же время — как несущее в себе сильный политический заряд, революционное, представляющееся людям крайне важным и именно поэтому широко используемое. Шрёдер полагает, что понятие достоинства все же может осмысленно использоваться в политике, философии и повседневной жизни, если мы уясним себе все те значения, которые имеет это слово в различных контекстах, научимся правильно с ним обращаться. Скажем, в условиях недавнего «кризиса с беженцами» в странах ЕС может говориться, что человеческое достоинство и историческая справедливость требуют оказания им всяческой помощи; при этом остается неясным, о чьем именно достоинстве идет речь, ведь есть возможность интерпретировать такие высказывания как признание достоинства за немногими, кто готов помогать. Совсем иное подразумевал Нельсон Мандела, когда в одной из своих речей говорил, что бедняки вопиют о своей потребности в пропитании, жилище, достоинстве индивида; в этом случае оказывается, что у бедняков нет достоинства — оно приобретается по мере удовлетворения материальных потребностей. В то же время нередко можно услышать, что бедность — это насилие по отношению к человеческому достоинству (с. 12—13).

Описав эти и другие противоречивые использования понятия достоинства, Шрёдер переходит к его истории и показывает, что оно не использовалось в философии до Канта, за исключением текстов Цицерона и Пико делла Мирандолы (что является банальностями и заблуждениями № 2—4 по Дебесу). Затем Шрёдер рассматривает «достоинство» как юридический инструмент. С одной стороны, признание неприкосновенности человеческого достоинства содержится почти во всех современных конституциях, но с другой — суды многих стран в своей практике предпочитают не пользоваться этим понятием из-за его неопределенности. Так, Верховный суд Канады в 2008 г. постановил, что ущемление достоинства не может быть основой для разбирательства в антидискриминационных делах. Германские же суды, напротив, используют понятие достоинства весьма активно. От юридической сферы Шрёдер переходит к области биоэтики, и здесь вновь обнаруживается противоречие. С одной стороны, звучат требования о праве на достойную смерть, которое обосновывается ссылкой на неотъемлемое достоинство каждого человека, на его право не претерпевать недостойные условия существования, связанные с неизлечимой болезнью. С другой, эвтаназия признается судами недопустимой как раз потому, что ценность и достоинство человеческой жизни признаются как абсолютные. Противоречивость достоинства проявляется и в том, что порой о нем говорят как о заслуге, приобретаемом статусе, а иногда — как о том, что заведомо есть у каждого. Одну из причин сложностей в определении достоинства (наряду с историческими и культурными обстоятельствами) Шрёдер видит в том, что это понятие трудно разделить на более мелкие составляющие. Этим оно отличается от понятия свободы, которое легко раскладывается на множество отдельных свобод, отчего мы и можем говорить о свободе достаточно определенно. Достоинство же со времен Канта определяется как абсолютное качество, которое не может фрагментироваться или умаляться, — поэтому оно и остается довольно туманным как понятие.

Во второй части книги, написанной Банисадром, пространно излагается история ислама и лишь чуть больше десяти страниц посвящено собственно проблеме достоинства. Автор указывает, что, согласно Корану, в истории постоянно происходит чередование периодов, когда люди склонны низвергать все ценности и когда торжествуют те, кто стремится должными образом чтить достойное. Как указывает Банисадр, это верно применительно не только к прошлому, но и к будущему, ибо сказано: «Аллах обещал тем из вас, которые уверовали и совершали праведные деяния, что Он непременно сделает их наместниками на земле, подобно тому, как Он сделал наместниками тех, кто был до них. Он непременно одарит их возможностью исповедовать их религию, которую Он одобрил для них, и сменит их страх на безопасность» (24: 55). Ссылаясь на Коран, Банисадр доказывает, что Бог сотворил человека с достоинством (c. 72) и вместе с достоинством даровал ему ряд свобод: свободу следовать своим руководящим принципам, свободу выбирать цели, свободу свободно выстраивать отношения, свободу выбирать информацию, идеи и дискурсы, свободу учиться; свободу совершать инновации, свободу быть лидером (с. 74—75). Другие дары, такие как любовь, искусство и экономическая активность, также должны быть отнесены к проявлениям внутренней свободы (с. 75). Так же как и Шах, Банисадр указывает, что Коран признает равенство женщин и мужчин, хотя и оговаривает, что их способности различаются и именно потому различны достоинства тех и других. Что касается достоинств женщин, то, во-первых, «ваши жены есть пашня для вас, приходите же на вашу пашню, как и когда пожелаете» (2: 223), во-вторых, женщины — учительницы любви (30: 21, 7: 189), в-третьих, они даруют мужу ребенка (37: 109) и т.д. Банисадр приводит по пять достоинств женщин и мужчин (на с. 76—77), перечислять которые здесь, пожалуй, не стоит.

Как видим, две части книги сильно различаются по своему характеру. Это можно трактовать как проявление толерантности с обеих сторон, нежелание навязывать друг другу единый стандарт теоретизирования о достоинстве, но также — и как неготовность авторов разговаривать друг с другом, откликаться на изложенное в соседней части, не говоря уже о неспособности написать общий текст. Как, например, соотносится высказываемое Шрёдер (на с. 26) сожаление, что не существует сколько-нибудь значимой феминистской теории достоинства, с пятью достоинствами женщин по Банисадру? Не следовало ли вместо этого сожаления признать, что, читая: «приходите же на вашу пашню, как и когда пожелаете», многие читательницы и читатели, причем как на Западе, так и на Среднем Востоке, почувствуют, что в феминизме все-таки есть своя этика достоинства?

Взаимное игнорирование в дискуссиях о достоинстве не сводится только к проблематичному диалогу «Среднего Востока» и «Запада». Удивительно, что ни одним из рассмотренных в этом обзоре авторов не анализируется та версия истории, что была предложена Джорджо Агамбеном в первом томе «Ноmo sacer»: со времен античности человеческая жизнь могла мыслиться только как достойная, то есть в противопоставлении жизни животного, и лишь в Новое время стало возможно мыслить жизнь как чисто биологическое существование, а достоинство — как то, что может добавляться к этой жизни или отниматься у нее. По мнению Агамбена, все это имело далеко идущие последствия, включая и концлагеря, и «голую жизнь» лишенного полных гражданских прав мигранта, и принуждение к жизни смертельно больных, желающих самостоятельно — и достойно — уйти из жизни, и многое другое. Агамбен связывал появление «голой жизни» с описанным у Фуко становлением биополитического порядка, включающего в себя и систему наказаний, и медицинскую сферу, и сексуальность и пр. Если принять теорию Агамбена, то можно сказать, что представленная в работах Розена, Дебеса и Шрёдер история «достоинства» в чем-то сопоставима с историей сексуальности, как ее описывал Фуко: ровно тогда, когда о сексуальности начинают говорить больше всего (порой даже бравируя этой смелостью), она оказывается в наибольшей степени подчинена порядку дискурса, становится объектом контроля и регулирования. Ни Агамбен, ни Фуко, ни Деррида с его критикой противопоставления «зверя и суверена» (что подразумевало и критику теории Агамбена) в рецензируемых книгах не упоминаются — как и в целом то, что в Великобритании и США принято называть континентальной философией, включая ее британских и американских представителей[13]. Весь рассматривавшийся ими круг проблем, связанных с человеческим достоинством, здесь выведен за скобки, что может удивить российского читателя, однако ясно характеризует поле международных философских исследований, в котором англо-американская традиция с ее поиском способов правильного и четко определенного употребления понятий существует вполне обособленно. В этих условиях едва ли можно прийти к какому-то действительно широкому консенсусу относительно человеческого достоинства, если, конечно, вообще считать такие общие определения чем-то желательным, а не пережитком схоластического реализма. Те же примеры, перечисленные Шрёдер, показывают: мы прекрасно понимаем, о чем идет речь в каждом из случаев, несмотря на противоречия между вырванными из контекста и поставленными рядом высказываниями. Достоинство, будучи проблематичным как общее понятие, вполне может работать как понятие конкретное. О важности конкретного понимания достоинства пишет, в частности, Франц Фанон в своей знаменитой антиколониальной книге 1961 г.: «Понимая невозможность сохранения своего господства в колониях, буржуазия метрополий решает провести своего рода арьергардную акцию и обращается к культуре, ценностям, технике и технологии и т.д.». Но для колонизированного человека «достоинство не имеет ничего общего с достоинством человеческой личности, ибо эта человеческая личность никогда не слышала о таком достоинстве. Все, что местный житель мог видеть у себя в стране, — арест в любое время дня и ночи, побои, голод. И ни один преподаватель этики, ни один священник не пришел, чтобы снести побои вместо него <…>. Что касается местного жителя, то мораль его на редкость конкретна: ему важно утихомирить пренебрежение колонизатора, справиться с выставленным напоказ насилием <…>. Мы видим, как разрушается целая вселенная, включавшая в себя и материальную сторону, и определенный моральный порядок»[14]. Итак, вовсе не обязательно огорчаться при виде разрушающихся этических понятий и стремиться вновь собрать их. Рассмотренные работы Розена, Шрёдер и Дебеса с коллегами лишь отчасти показывают, насколько далеко разбросаны осколки, но даже то, чтó они позволяют увидеть, делает их заслуживающими прочтения[15].




[1] См.: Macklin R. Dignity Is a Useless Concept // BMJ. 2003. № 327. P. 1419—1420.

[2] Feinberg J. The Nature and Value of Rights // Feinberg J. Rights, Justice and the Bounds of Liberty. Princeton, 1980. P. 151.

[3] См.: Spivak G.C. Responsibility // boundary 2. 1994. Vol. 21. № 3. P. 19—64.

[4] См.: Perspectives on Human Dignity: A Conversation / Eds. J. Malpas, N. Lickiss. Dordrecht, 2007.

[5] См.: Nussbaum M. Frontiers of Justice: Disability, Nationality, Species Membership. Cambridge, MA, 2006; Eadem. The Worth of Human Dignity: Two Tentions in Stoic Cosmopolitism // Philosophy and Power in Graeco-Roman World: Essays in Honour of Miriam Griffin / Eds. G. Clark, T. Rajak. Oxford, 2002. P. 31—39.

[6] См.: Kateb G. Human Dignity. Cambridge, MA, 2011.

[7] Waldron J. Dignity, Rank, and Rights. N.Y., 2012.

[8] См.: Singer P. Animal Liberation: A New Ethics of our Treatment of Animals. N.Y., 1975.

[9] См.: Idem. Rethinking Life and Death: The Collapse of Our Traditional Ethics. Melbourne, 1994.

[10] McCrudden C. Human Dignity and Judicial Interpetation of Human Rights // European Journal of International Law. 2008. Vol. 19. P. 655—724; Understanding Human Dignity / Ed. C. McCrudden. Oxford, 2014.

[11] Ср.: Зелдин Т. Франция 1848—1945: Честолюбие, любовь и политика. Екатеринбург, 2004. С. 12—21,

[12] Шах указывает и на обсуждение этой проблематики в современном востоковедении: Hashim Kamali M. The Dignity of Man: An Islamic Perspective. Cambridge, 2002; Houra­ni G. Reason and Tradition in Islamic Ethics. Cambridge, 1985.

[13] Так, важно иметь в виду, что исследования Нуссбаум о стоицизме написаны в контексте ее давней полемики с Джудит Батлер, опубликовавшей кн.: Butler J. Antigone’s Claim: Kinship Between Life and Death. N.Y., 2002. Антигона погибает, решившись вопреки законодательному запрету достойно похоронить брата, предателя для жителей Фив. Утверждение достоинства, причем уже мертвого человека, здесь противопоставляется как юридическому, так и моральному закону, что проблематично с точки зрения стоицизма и — Нуссбаум, профессора права и этики в Чикагском университете, критиковавшей релятивизацию закона в деконструктивистской философии и (под влиянием последней) в critical legal studies.

[14] Фанон Ф. Отрывки из книги «Весь мир голодных и рабов» / Пер. с франц. Т. Давыдовой // Антология современного анархизма и левого радикализма: В 2 т. М., 2003. Т. 2. С. 24.

[15] Работа выполнена в рамках проекта РНФ № 15-18-00135-П.


Вопросы и ответы о правах человека

Что такое «права человека»?

Права человека – это то, чем, согласно нормам морали, наделен каждый живущий в мире просто в силу того, что он - человек. Добиваясь реализации наших прав, мы обращаемся, как правило, к собственному правительству с позиций морали: так поступать нельзя, потому что это – вторжение в сферу моей морали и оскорбление моего личного достоинства. Никто,  ни человек, ни правительство, никогда не может отобрать у нас наших прав человека.

Откуда они взялись?

Они возникли потому, что человек помимо физической, имеет также моральную и духовную сущность. Права человека нужны для того, чтобы защитить и сохранить человеческую сущность каждого, чтобы обеспечить каждому человеку достойную жизнь – жизнь, которую человек заслуживает.

Почему кто-то «должен» их уважать? 

Прежде всего потому, что человеческая сущность включает и нравственную составляющую. Большинство людей, если им указать на то, что они ущемляют чье-то личное достоинство, постараются этого не делать. Как правило, люди не хотят причинять зла другим. Однако теперь помимо моральных санкций собственной или чужой совести в большинстве стран мира существуют законы, которые обязывают правительства уважать основные права своих граждан, даже если им этого, может быть, и не хочется. 

Кто обладает правами человека? 

Абсолютно все. Преступники, главы государств, дети, мужчины, женщины, африканцы, американцы, европейцы, беженцы, лица без гражданства, безработные, работающие, банкиры, лица, обвиняемые в совершении террористических актов, работники благотворительных учреждений, учителя, танцоры балета, астронавты... 

Даже преступники и главы государств? 

Абсолютно все. Преступники и главы государств - тоже люди. Сила прав человека заключается  в том, что они признают всех равными с точки зрения обладания человеческим достоинства. Кто-то порой может нарушить чьи-либо права или стать угрозой для общества, и поэтому может возникнуть необходимость тем или иным образом ограничить права таких людей, чтобы защитить права других,  но только в определенных пределах. Эти пределы определяются как минимум, необходимый  для сохранения человеческого достоинства.

Почему некоторым группам требуются особые права человека? Означает ли это, что у них больше прав, чем у других людей?

Нет, не означает, но некоторые группы, такие как цыгане-рома в Европе, далиты и определенные касты в Индии так долго подвергались дискриминации в том или ином обществе, что потребовались специальные меры, чтобы обеспечить им равный с другими людьми стандарт прав человека. Было бы смешно полагать, что после долгих лет укоренившейся дискриминации и стереотипов, откровенной ненависти и социальных барьеров будет достаточно просто предоставить им общеприменимые права, полагая, что этого будет достаточно для соблюдения равенства.

Почему речь идет о правах людей, а не об их ответственности? 

Несмотря на то, что некоторые философы и НПО выдвинули веские аргументы в пользу необходимости определить меру ответственности людей и даже представили в защиту этого довода свои «кодексы» и «декларации», сообщество правозащитников в целом хранит молчание по поводу этого спора. Причина в том, что многие правительства ставят «дарование» прав в зависимость от определенных обязанностей, налагаемых на людей правительством или правителем, отчего сама идея прав человека изначально теряет смысл. И все же, разумеется, все мы ‒ отдельные люди и группы людей ‒ должны со всей ответственностью относиться к правам других, не злоупотреблять ими, но уважать, как свои собственные права. И в этом свете статья 29 Всеобщей Декларации прав человека признает, что: «1. Каждый человек имеет обязанности перед обществом, в котором только и возможно свободное и полное развитие его личности. 2. При осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, какие установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе».

Кто следит за соблюдением прав человека? 

Все мы должны за этим следить. Существуют законы, как национальные, так и международные, которые ограничивают свободу действий правительств в отношении своих граждан, но если никто им не укажет на то, что своими действиями они нарушают международные нормы, правительства могут безнаказанно продолжать нарушения. Каждый из нас, как личность, должен в повседневной жизни не только уважать права других, но и внимательно следить за действиями наших и не наших правительств. Системы защиты прав существуют для того, чтобы все мы могли ими воспользоваться. 

Как я могу защитить свои права? 

Постарайтесь обратить внимание других на то, что ваши права были нарушены; потребуйте их соблюдения. Дайте противоположной стороне понять: вам известно, что она не имеет права обращаться с вами подобным образом. Выделить соответствующие статьи во Всеобщей декларации прав человека, Конвенции о правах человека или других международных документах. Если соответствующие законы есть в вашей собственной стране, сошлитесь и на них. Сообщите другим о случившемся: дайте сообщение в печать, напишите вашему депутату парламента и главе государства, проинформируйте об этом неправительственные организации, занимающиеся правами человека. Спросите у них совета. Если есть возможность, поговорите с адвокатом. Постарайтесь, чтобы правительству стало известно о ваших действиях.  Дайте ему понять, что вы не собираетесь отступать. Продемонстрируйте поддержку, на которую вы можете рассчитывать. Наконец, если все остальное не помогло, вы можете обратиться в суд. 

Как мне обратиться в Европейский Суд?

Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод определяет процедуры рассмотрения индивидуальных жалоб. Однако принятие дел к  рассмотрению регламентируется строгими требованиями. Например, до подачи дела в Европейский суд вы должны подтвердить, что ваша жалоба уже подавалась в национальные суды вашей страны (вплоть до самой высшей инстанции!). Если вы хотите попытаться, и полагаете, что ваша жалоба отвечает установленным требованиям, ее можно представить на официальном бланке, который можно получить в Секретариате. Однако вам настоятельно рекомендуется обратиться за советом к юристу или неправительственным организациям, действующим в этой области, и убедиться, действительно ли у вас есть реальный шанс на успех. Имейте в виду, что вынесению окончательного решения может предшествовать длительный и сложный процесс. 

У кого мне требовать соблюдения моих прав?

Соблюдения почти всех основных прав человека, перечисленных в международных соглашениях,  вы должны требовать от правительства вашей страны, или от официальных должностных лиц государства. Права человека защищают ваши интересы от посягательств государства, поэтому вы должны требовать их соблюдения от государства или от его представителей. Если вы считаете, что ваши права нарушаются, например, вашим работодателем или соседом, вы не можете напрямую ссылаться на международные законы о правах человека, за исключением тех случаев, когда правительство вашей страны было обязано принять меры, чтобы не допустить таких действий работодателей или соседей. 

А лежит ли на ком-нибудь обязанность защищать мои права? 

Да. Право не имеет смысла, если на кого-то не возложена соответствующая ответственность и обязанность. Моральная обязанность не посягать на ваше личное достоинство возложена на каждого человека, но правительство вашей страны, подписав международные соглашения, несет не только моральную, но и юридическую ответственность.

Права человека – это проблема только недемократических стран?

Даже сегодня в мире нет такой страны, где бы полностью были соблюдены все права человека. В одних странах нарушения могут происходить чаще, чем в других, затрагивать бóльшую или меньшую часть населения, но всякое, даже единичное нарушение представляет проблему, которая не должна возникать и которой надо заниматься. Человеку, чьи права были нарушены в стране с устоявшейся демократией, вряд ли будет легче от того, что в целом в его стране положение с соблюдением прав человека лучше, чем в других странах мира. 

Добились ли мы прогресса в борьбе с нарушениями прав человека? 

Большого прогресса - даже если порой он и кажется каплей в море. Вспомните об уничтожении рабства, о предоставлении женщинам права голоса, о странах, которые отменили смертную казнь, об освобождении узников совести в результате международного нажима, о крахе режима апартеида в Южной Африке, о делах, рассмотренных в Европейском суде и законах, измененных в результате этого. Задумайтесь над тем, что постепенное развитие культуры международного общения означает, что даже наиболее авторитарным режимам приходится сегодня считаться с правами человека, если они хотят быть принятыми на международной арене. Положительных результатов было достигнуто много, особенно за последние 50 лет, но гораздо больше еще предстоит сделать.

Жизнь и достоинство человека

Католическая церковь провозглашает, что человеческая жизнь священна и что достоинство человеческой личности является основой нравственного видения общество. Эта вера является основой всех принципов нашего социальное обучение. В нашем обществе человеческая жизнь находится под прямой атакой со стороны аборт и эвтаназия. Ценность человеческой жизни находится под угрозой путем клонирования, исследования эмбриональных стволовых клеток и использования метода смерти штраф. Умышленное нападение на мирных жителей во время войны или терроризма нападки всегда ошибаются.Католическое учение также призывает нас работать, чтобы избегать войны. Нации должны защищать право на жизнь, находя все более эффективные способы предотвращения конфликтов и их разрешения путем мирные средства. Мы верим, что каждый человек драгоценен, что люди важнее вещей, и что мера каждого учреждение заключается в том, угрожает ли оно или усиливает жизнь и достоинство человеческая личность.

Традиция

Когда мы не признаем как часть реальности ценность бедного человека, человеческого эмбриона, человека с ограниченными возможностями - приведу лишь несколько примеров - становится трудно услышать крик самой природы; все связано.(Папа Франциск, О заботе о нашем общем доме [Laudato Si '], № 117)

Так же, как заповедь «Не убий» устанавливает четкий предел для сохранения ценности человеческой жизни, сегодня мы также нужно сказать «не надо» экономике исключения и неравенства. Такая экономика убивает. Как может быть, что это не новость, когда пожилой бездомный умирает от разоблачения, но это новость, когда фондовый рынок теряет два пункта? Это случай исключения. Можем ли мы продолжать стоять в стороне, когда еду выбрасывают, пока люди голодают? Это случай неравенства.Сегодня все подчиняется законам конкуренции и выживания сильнейших, когда сильные питаются бессильными. Как следствие, массы людей оказываются изолированными и маргинализованными: без работы, без возможностей, без каких-либо средств к бегству. Сами люди считаются потребительскими товарами, которые нужно использовать, а затем выбрасывать. Мы создали культуру «выбрасывания», которая сейчас распространяется. Это уже не просто эксплуатация и угнетение, а что-то новое. Исключение, в конечном счете, связано с тем, что значит быть частью общества, в котором мы живем; исключенные больше не являются обратной стороной общества, его окраинами или бесправными - они больше не являются его частью.Исключенные - это не «эксплуатируемые», а изгои, «остатки». (Папа Франциск, Радость Евангелия [Evangelii Gaudium], № 153)

Достоинство личности и требования справедливости требуют, особенно сегодня, что экономический выбор не вызывает неравенства в чрезмерное и морально неприемлемое увеличение богатства. (Папа Бенедикт XVI, Милосердие в истине [ Caritas in Veritate ], № 32)

Человеческие личности желают Бога; они запечатлены Богом изображение.Их достоинство исходит не от работы, которую они делают, а от люди они есть. (Св. Иоанн Павел II, В сотый год [ Centesimus annus] , № 11)

Основание всего, что Церковь верит в моральное измерения экономической жизни - это ее видение непостижимой ценности - сакральность - человеческих существ. Достоинство человеческой личности, реализуется в сообществе с другими, является критерием, по которому все аспекты экономической жизни должны быть измерены.

Таким образом, все люди являются целями, которым должен служить институты, составляющие экономику, а не средства для эксплуатации более узко определенные цели. Человеческая личность должна уважаться почитание религиозное. Когда мы имеем дело друг с другом, мы должны делать так с чувством трепета, которое возникает перед чем-то святым и священный. Потому что это то, что есть люди: мы созданы в образ Божий (Быт. 1:27). (Конференция католических епископов США, Экономическая справедливость для всех, нет.28)

Каждый человек, именно по причине тайны Слова Божьего, ставшего плотью (ср. Иоанна 1:14), вверено материнской заботе Церкви. Поэтому каждый угроза человеческому достоинству и жизни обязательно должна ощущаться в В самом сердце церкви; это не может не повлиять на нее в основе ее веры в Искупительном воплощении Сына Божьего, и вовлеките ее в нее миссия провозглашения Евангелия жизни во всем мире и каждому существо (ср. Мк 16:15).(Св. Иоанн Павел II, Евангелие жизни [ Evangelium vitae ] , № 3)

Как ясно сформулировано, заповедь «Не убий»: строго отрицательный: он указывает на крайний предел, который никогда не может быть превышено. Однако неявно он поощряет позитивное отношение абсолютное уважение к жизни; это приводит к продвижению жизни и продвигайтесь по пути любви, которая дает, принимает и служит. (Св. Иоанн Павел II, Евангелие жизни [Evangelium vitae], no.54)

Это учение основывается на одном основном принципе: индивидуальный человеческий существа - основа, причина и конец каждого социального учреждение. Это обязательно так, потому что люди по своей природе социальны. существа. (Св. Иоанн XXIII, Мать и Учитель [ Mater et Magistra ] , № 219)

Существует также греховное неравенство, от которого страдают миллионы мужчин. и женщины. Они находятся в открытом противоречии с Евангелием: их равные человеческое достоинство требует, чтобы мы стремились к более справедливой и гуманной условия.Чрезмерное экономическое и социальное неравенство между людьми а народы одной человеческой расы - источник скандалов и споров против социальной справедливости, равенства, человеческого достоинства, а также социальных и международный мир. ( Катехизис католической церкви, № 1938)

Все, что оскорбляет человеческое достоинство, например, нечеловеческая жизнь условия, произвольное заключение, депортация, рабство, проституция, продажа женщин и детей; а также позорная работа условия, в которых люди рассматриваются как простые инструменты для получения прибыли, а не как свободные и ответственные люди; все эти вещи и другие их как это действительно позор.Они отравляют человеческое общество, но они делают больше вред тем, кто их практикует, чем тем, кто страдает от травмы. (Второй Ватиканский собор, Церковь в современном мире [ Gaudium et Spes ], № 27)

The # IlliniLeader's Digest

Когда вы думаете о лидерских качествах, вы всегда думаете о том, чтобы заслужить уважение, иметь право голоса и построить отношения посредством общения. Но важное качество, о котором часто забывают, - это человеческое достоинство.

Удалить

Отредактируйте встроенный носитель на вкладке «Файлы» и при необходимости вставьте заново.

Человеческое достоинство относится к вере в то, что все люди равны и их следует ценить. Лидер, который признает других равными и относится к ним этично в своей работе, независимо от их расы, класса и пола, является ценным и уважаемым лидером. Смирение часто пересекается с достоинством, при котором, независимо от статуса, класса и успеха человека, он по-прежнему одинаково относится к другим и ценит их за их человечность.

Зачем нужен этот навык? Потому что быть лидером - значит подавать пример.Как только лидер будет относиться к другим с достоинством, за ним автоматически последуют другие компетенции. Например, когда люди чувствуют, что их ценят и с ними обращаются с достоинством, они обретают уважение к своему лидеру и к себе, они улучшают свое общение и выстраивают командные отношения, их моральный дух и групповая динамика резко улучшаются, что затем создает открытую среду, полную инноваций. и общие цели. Это всего лишь несколько примеров, из которых вы можете увидеть, насколько человеческое достоинство является важным качеством лидерства.

Удалить

Отредактируйте встроенный носитель на вкладке «Файлы» и при необходимости вставьте заново.

Неудивительно, что человеческое достоинство является одной из компетенций модели ILC. В конце концов, это жизненно важный навык, которым должен обладать хороший лидер. Принимая эту веру и действуя в соответствии с ней, принимая решения, лидер способен не только улучшить свою работу, но и мир в лучшую сторону. Поэтому я призываю всех укреплять человеческое достоинство и делиться им с другими. ILC предоставляет отличные ресурсы, которые помогают нам понять человеческое достоинство посредством семинаров и интернет-программ.Но здесь я привел небольшой список, которому все мы можем следовать, чтобы укрепить достоинство и сделать мир лучше:

  1. Прислушивайтесь к проблемам других - это не только физический акт слушания, но также понимание проблем других и постановка себя на их место, чтобы увидеть, откуда они пришли
  2. Сотрудничайте со всеми - в группе убедитесь, что каждый внес свой вклад и поделился своим честным мнением о проекте. Но также убедитесь, что голос каждого важен и важен.
  3. Говорите с уважением - разговаривайте со всеми уважительно и на равных так, как вы хотите, чтобы другие относились к вам.
  4. Цени других - всегда сообщайте другим, что они важны, будь то их работа, присутствие или мнение, каждый ценен и имеет право на такое отношение.

Наконец, я хотел бы закончить цитатой, которая, как мне кажется, прекрасно представляет, каким должно быть наше общество,

«Где же, в конце концов, начинаются всеобщие права человека? В маленьких местах, недалеко от дома - настолько близко и так мало, что их невозможно увидеть ни на одной карте мира.... Таковы места, где каждый мужчина, женщина и ребенок ищут равной справедливости, равных возможностей, равного достоинства без дискриминации. Если эти права не имеют там значения, они не имеют большого значения где-либо ". Элеонора Рузвельт

Достоинство человека - Католические благотворительные организации Св. Павла и Миннеаполиса

Посему, каким бы ни был прогресс в технологии и экономической жизни, в мире не может быть ни справедливости, ни мира, пока люди не осознают, насколько велико их достоинство; ибо они созданы Богом и являются Его детьми.

Mater et Magistra («Мать и Учитель») , Папа Иоанн XXII, 1961, № 215.


Это учение основывается на одном основном принципе: отдельные люди являются основой, причиной и концом любого социального института. Это обязательно так, потому что люди по своей природе социальные существа.

Mater et Magistra («Мать и Учитель») , Папа Иоанн XXII, 1961, № 219.


Любое человеческое общество, чтобы оно было хорошо организованным и продуктивным, должно положить в основу этот принцип, а именно, что каждое человеческое существо является личностью, то есть его природа наделена разумом и свободной волей.В самом деле, именно потому, что он личность, у него есть права и обязанности, прямо и одновременно вытекающие из самой его природы.

Pacem in Terris («Мир на Земле») , Папа Иоанн XXIII, 1963, № 9.


Женщины и мужчины не ошибаются, когда считают себя выше простых телесных существ и больше, чем простые частицы природы или безымянные единицы в человеческом обществе. Ибо своей способностью познавать себя в глубине своего существа они поднимаются над всей вселенной простых объектов.Когда их тянет думать о своем истинном «я», они обращаются к тем глубоким тайникам своего существа, где их ждет Бог, исследующий сердце, и где они сами решают свою судьбу в глазах Бога. Поэтому, когда они распознают в себе духовную и бессмертную душу, это не иллюзия, продукт их воображения, который следует объяснять исключительно с точки зрения физических или социальных причин. Напротив, они осознали глубокую истину этого вопроса.

Gaudium et Spes («Церковь в современном мире») , Ватикан II, 1965, № 14.


Человеческое достоинство основывается прежде всего на том, что человечество призвано к общению с Богом. Приглашение к беседе с Богом адресовано мужчинам и женщинам сразу после их рождения. Ведь если люди существуют, то это потому, что Бог создал их через любовь, и через любовь продолжает поддерживать их существование. Они не могут полностью жить в истине, если они свободно не признают эту любовь и не доверяют себя своему создателю.

Gaudium et Spes («Церковь в современном мире») , Ватикан II, 1965, № 19.


Бог, Который заботится обо всех нас, желал, чтобы все мужчины и женщины составляли одну семью и относились друг к другу как братья и сестры. Фактически, все они предназначены к одной и той же цели, а именно к самому Богу, поскольку они были созданы по подобию Бога, Который «произвел из одного человека все народы человечества, живущие по всему лицу земли» (Деяния 17 : 26). Итак, любовь к Богу и к ближнему - первая и величайшая заповедь. Священное Писание учит нас, что любовь к Богу не может быть отделена от любви к ближнему: «Любая другая заповедь резюмируется в этом предложении:« Возлюби ближнего твоего, как самого себя… », следовательно, любовь есть исполнение закона» (Рим. 13: 9-10; см. 1 Иоанна 4:20).Само собой разумеется, что это имеет первостепенное значение для людей, которые начинают все больше и больше полагаться друг на друга и для мира, который с каждым днем ​​становится все более единым.

Gaudium et Spes («Церковь в современном мире») , Ватикан II, 1965, № 24.


Растет осознание возвышенного достоинства людей, которые стоят выше всего и чьи права и обязанности универсальны и неприкосновенны. Следовательно, они должны иметь свободный доступ ко всему, что необходимо для истинно человеческой жизни: например, к пище, одежде, жилью,… праву на образование и работу.

Gaudium et Spes («Церковь в современном мире») , Ватикан II, 1965, № 26.


… этот Совет делает упор на почтении к человеческой личности; Каждый должен рассматривать каждого своего соседа без исключения как другое «я», принимая во внимание, прежде всего, жизнь и средства, необходимые для достойной жизни, чтобы не подражать богачу, который не заботился о бедном Лазаре.

Gaudium et Spes («Церковь в современном мире») , Ватикан II, 1965, № 27.


… Все, что оскорбляет человеческое достоинство, например нечеловеческие условия жизни, произвольное заключение в тюрьму, депортацию, рабство, проституцию, продажу женщин и детей; а также постыдные условия труда, когда к мужчинам относятся как к простым орудиям наживы, а не как к свободным и ответственным лицам; все эти вещи и тому подобное - действительно позор. Они отравляют человеческое общество, но они причиняют больше вреда тем, кто их практикует, чем тем, кто страдает от травм.

Gaudium et Spes («Церковь в современном мире») , Ватикан II, 1965, № 27.


Кроме того, хотя между людьми есть просто различия, их равное достоинство как людей требует, чтобы мы стремились к более справедливым и гуманным условиям. Чрезмерное экономическое и социальное неравенство между людьми и народами одной человеческой расы является источником скандала и противоречит социальной справедливости, равенству, человеческому достоинству, а также социальному и международному миру.Государственные и частные организации должны служить достоинству и судьбе человечества; пусть они не пожалеют усилий, чтобы изгнать все признаки социального и политического рабства и защитить основные права человека при любой политической системе. И даже если для достижения желаемой цели требуется значительное время, эти организации должны постепенно согласовывать себя с духовными реальностями, которые являются наиболее возвышенными из всех.

Gaudium et Spes («Церковь в современном мире») , Ватикан II, 1965, № 29.


Борьба с нищетой, хотя и неотложная и необходимая, недостаточна. Скорее, речь идет о построении мира, в котором каждый человек, независимо от его расы, религии или национальности, может жить полностью человеческой жизнью, освобожденной от рабства, наложенного на него другими людьми или силами природы, над которыми он не работал. достаточный контроль; мир, где свобода - не пустой звук и где бедняк Лазарь может сесть за один стол с богатым.

Populorum Progressio («О развитии народов») , Папа Павел VI, 1967, № 47.


В центре всех католических социальных учений - превосходство Бога и достоинство человеческой личности. Человеческая личность - самое яркое отражение присутствия Бога в мире; вся работа Церкви во имя справедливости и мира направлена ​​на защиту и поощрение достоинства каждого человека. Ведь каждый человек не только отражает Бога, но и является выражением творческой работы Бога и смысла искупительного служения Христа.

Вызов мира , U.Католические епископы, 1983, № 15.


Каждый взгляд на экономическую жизнь, человеческий, моральный и христианский, должен формироваться тремя вопросами: Что экономика делает для людей? Что он делает с людьми? И как люди в этом участвуют?

Экономическая справедливость для всех , Католические епископы США, 1986, # 1.


Основой всего, во что верит Церковь в отношении моральных аспектов экономической жизни, является ее видение непостижимой ценности - священности - человека.Достоинство человеческой личности, реализованное в сообществе с другими, является критерием, по которому должны оцениваться все аспекты экономической жизни. Таким образом, все люди - это цели, которым должны служить институты, составляющие экономику, а не средства, которые можно использовать для достижения более узких целей. Человеческую личность нужно уважать с религиозным почтением. Когда мы общаемся друг с другом, мы должны делать это с чувством благоговения, которое возникает перед чем-то святым и священным. Потому что это и есть люди: мы созданы по образу Божию (Быт. 1:27).

Экономическая справедливость для всех , Католические епископы США, 1986, # 28.


Человеческие личности желают Бога; на них запечатлен образ Бога. Их достоинство исходит не от работы, которую они выполняют, а от личности, которой они являются.

Centesimus Annus («Сотый год», перевод Дондерса) , Папа Иоанн Павел II, 1991, № 11


Жизнь, особенно человеческая, принадлежит Богу; всякий, кто нападает на человеческую жизнь, нападает на самого Бога.

Evangelium Vitae («Евангелие жизни», перевод Дондерса) , Папа Иоанн Павел II, 1995, № 9.


Обществу не хватает прочных основ, когда, с одной стороны, оно отстаивает такие ценности, как достоинство человека, справедливость и мир, но затем, с другой стороны, радикально действует наоборот, позволяя или терпя различные способы что человеческая жизнь обесценивается и нарушается, особенно там, где она слаба или маргинализирована. Только уважение к жизни может быть основой и гарантией самых ценных и важных благ общества, таких как демократия и мир.

Evangelium Vitae («Евангелие жизни», перевод Дондерса) , Папа Иоанн Павел II, 1995, № 101.


Никогда не следует забывать, что пренебрежение бытием неизбежно ведет к потере связи с объективной истиной и, следовательно, с самой основой человеческого достоинства. Это, в свою очередь, позволяет стереть с лица мужчины и женщины следы их подобия Богу и, таким образом, мало-помалу привести их либо к разрушительной воле к власти, либо к уединению без надежды.Когда людям отказывают в правде, попытки освободить их - чистая иллюзия. Истина и свобода либо идут рука об руку, либо вместе они погибают в страданиях.

Fides et Ratio («Вера и разум») , Папа Иоанн Павел II, 1998, № 90.


Настаивая на важности и истинном разнообразии философской мысли, Церковь способствует как защите человеческого достоинства, так и провозглашению евангельской вести. Сегодня нет более срочной подготовки к выполнению этих задач, чем эта: привести людей к открытию как их способности знать правду (124), так и их стремления к высшему и окончательному смыслу жизни.В свете этих глубоких потребностей, вписанных Богом в человеческую природу, человеческое и гуманизирующее значение слова Божьего также проявляется более ясно. Посредством философии, которая также является истинной мудростью, люди сегодня придут к осознанию того, что их человечность тем более утверждается, чем больше они доверяют себя Евангелию и открываются Христу.

Fides et Ratio («Вера и разум») , Папа Иоанн Павел II, 1998, № 102.


Здесь я бы четко подтвердил то, что мой великий предшественник Иоанн Павел II написал в своей энциклике Solicitudo Rei Socialis, когда он заявил о готовности католической церкви сотрудничать с благотворительными организациями этих церквей и общин, поскольку у всех нас есть одна и та же фундаментальная мотивация и стремитесь к той же цели: истинному гуманизму, который признает, что человек создан по образу Божьему, и хочет помочь ему жить в соответствии с этим достоинством.

Deus Caritas Est («Бог есть любовь») , Папа Бенедикт XVI, 2005 г., № 30b.


Безусловно, восстановление справедливости, примирения и прощения являются условиями для построения истинного мира. (243) Признание этого факта ведет к решимости преобразовать несправедливые структуры и восстановить уважение к достоинству всех мужчин и женщин, созданное в Божий образ и подобие. Благодаря конкретному исполнению этой ответственности Евхаристия становится в жизни тем, что она означает в ее совершении

Sacramentum Caritatis («Апостольское увещевание о Евхаристии») , Папа Бенедикт XVI, 2007, № 89.


Именно из-за той тайны, которую мы празднуем, мы должны осуждать ситуации, противоречащие человеческому достоинству, поскольку Христос пролил Свою кровь за всех, и в то же время утверждать бесценную ценность каждого отдельного человека.

Sacramentum Caritatis («Апостольское увещевание о Евхаристии») , Папа Бенедикт XVI, 2007, № 89.


На этой Земле есть место для всех: здесь вся человеческая семья должна найти ресурсы, чтобы жить достойно, благодаря помощи самой природы - Божьего дара своим детям - а также благодаря упорному труду и творчеству.В то же время мы должны признать наш серьезный долг - передать землю будущим поколениям в таком состоянии, чтобы они тоже могли достойно населять ее и продолжать возделывать ее.

Каритас ин Веритате («Милосердие и истина») , Папа Бенедикт XVI, 2009 г., № 50.


Сколько пользы взор христианской веры принес городу людей для их совместной жизни! Благодаря вере мы пришли к пониманию уникального достоинства каждого человека, чего не было ясно видно в древности.Во втором веке язычник Цельс упрекал христиан за идею, которую он считал глупостью и заблуждением, а именно, что Бог создал мир для человека, поставив людей на вершину всего космоса. «Почему утверждают, что [трава] растет для блага человека, а не для блага самых диких зверей?» [46] «Если мы посмотрим на Землю с высот небес, действительно ли будет какая-то разница? между нашей деятельностью и деятельностью муравьев и пчел? »[47] В основе библейской веры лежит любовь Бога, его конкретная забота о каждом человеке и его план спасения, охватывающий все человечество и все творение, достигающий высшей точки в воплощении. , смерть и воскресение Иисуса Христа.

Lumen Fidei («Свет веры») , Папа Франциск, 2013 г., № 54.


Позвольте мне сказать это еще раз: Бог не устает прощать нас; мы те, кто устает искать его милости. Христос, который сказал нам прощать друг друга «семьдесят раз по семь» (Мф 18:22), дал нам свой пример: Он простил нас семьдесят раз по семь. Снова и снова он несет нас на своих плечах. Никто не может лишить нас достоинства, дарованного нам этой безграничной и неизменной любовью.С нежностью, которая никогда не разочаровывает, но всегда способна вернуть нам радость, он дает нам возможность поднять голову и начать все сначала. Давайте не будем убегать от воскресения Иисуса, давайте никогда не сдаваться, что бы ни было. Пусть ничто не вдохновляет больше, чем его жизнь, которая толкает нас вперед!

Evangelii Gaudium («Радость Евангелия») , Папа Франциск, 2013, № 3.


Верить в Отца, любящего всех мужчин и женщин бесконечной любовью, означает осознавать, что «тем самым он наделяет их безграничным достоинством».[141] Верить в то, что Сын Божий принял нашу человеческую плоть, означает, что каждая человеческая личность была взята в самое сердце Бога. Вера в то, что Иисус пролил Свою кровь за нас, устраняет любые сомнения в безграничной любви, которая облагораживает каждого человека. Наше искупление имеет социальное измерение, потому что «Бог во Христе искупает не только отдельную личность, но и социальные отношения, существующие между людьми» [142]. Верить в то, что Святой Дух действует в каждом человеке, означает осознать, что он стремится проникнуть в каждую человеческую ситуацию и все социальные связи: «Можно сказать, что Святой Дух обладает бесконечным творчеством, присущим божественному разуму, который знает, как ослабить узлы человеческих дел, даже самых сложных и непостижимых ».

Evangelii Gaudium («Радость Евангелия») , Папа Франциск, 2013, № 178.


Любая церковная община, если она думает, что может с комфортом идти своим путем без творческой заботы и эффективного сотрудничества, помогая бедным жить с достоинством и обращаясь ко всем, также рискует распасться, сколько бы она ни говорила о социальных проблемах или критиковать правительства. Он легко погрузится в духовную мирскую жизнь, замаскированную религиозными обрядами, непродуктивными встречами и пустыми разговорами.Если кто-то почувствует себя оскорбленным моими словами, я отвечу, что говорю их с любовью и с лучшими намерениями, совершенно независимо от каких-либо личных интересов или политической идеологии. Мои слова не слова врага или оппонента. Я заинтересован только в том, чтобы помочь тем, кто находится в плену индивидуалистического, безразличного и эгоцентричного менталитета, освободиться от этих недостойных цепей и обрести более гуманный, благородный и плодотворный образ жизни и мышления, который принесет достоинства их присутствия на этой земле.

Evangelii Gaudium («Радость Евангелия») , Папа Франциск, 2013 г., № 207-208.


Требования, связанные с распределением богатства, заботой о бедных и правами человека, не могут быть подавлены под предлогом достижения консенсуса на бумаге или временного мира для удовлетворенного меньшинства. Достоинство человеческой личности и общее благо стоят выше комфорта тех, кто отказывается отказываться от своих привилегий. Когда эти ценности находятся под угрозой, необходимо возвысить пророческий голос.

Evangelii Gaudium («Радость Евангелия») , Папа Франциск, 2013, № 218.


Совершенная новизна, связанная с появлением личного существа в материальной вселенной, предполагает прямое действие Бога и особый призыв к жизни и отношениям со стороны «Ты», который обращается к другому «ты». Библейские повествования о сотворении мира приглашают нас рассматривать каждого человека как субъекта, который никогда не может быть понижен до статуса объекта.

Лаудато Си '(«Слава Богу») , Папа Франциск, 2015 № 81.


Иногда мы видим одержимость отрицанием какого-либо превосходства человеческой личности; больше рвения проявляется в защите других видов, чем в защите достоинства, которое все люди разделяют в равной мере. Конечно, мы должны опасаться безответственного обращения с другими живыми существами. Но мы должны быть особенно возмущены огромным неравенством среди нас, когда мы по-прежнему терпим, когда одни считают себя более достойными, чем другие.

Лаудато Си '(«Слава Богу») , Папа Франциск, 2015 № 90.


Человеческие существа, хотя и способны к худшему, также способны подняться над собой, снова выбрать то, что хорошо, и начать новую жизнь, несмотря на свои умственные и социальные условия. Мы можем честно взглянуть на себя, признать нашу глубокую неудовлетворенность и вступить на новые пути к подлинной свободе. Никакая система не может полностью подавить нашу открытость к добру, истине и красоте или данную Богом способность откликаться на Его благодать, действующую глубоко в наших сердцах.Я призываю всех во всем мире не забывать об этом нашем достоинстве. Никто не имеет права забрать его у нас.

Лаудато Си '(«Слава Богу») , Папа Франциск, 2015 № 205.

Достоинство - Другие этические принципы - Определения и подходы - Этика

Ссылки и определение достоинства

Ссылки на право и защиту достоинства или человеческого достоинства можно найти в нескольких национальных, европейских и международных конвенциях и хартиях, а также в нескольких конституциях и национальных законах.Примеры включают Хартию основных прав Европейского Союза и Конвенцию о правах человека и биомедицине. Согласно первой, люди имеют право на жизнь, на личную неприкосновенность, не подвергаться рабству или принудительному труду, а также не подвергаться пыткам, унижению или унижению (Холмерова и др., 2007). Некоторые из этих аспектов достоинства могут быть взаимосвязаны. Например, Каплан (2010) утверждает, что пытки могут оттолкнуть людей, поскольку они часто связаны с унижением или унижением.

Однако понятие достоинства трудно определить (Холмерова и др., 2007; Horton, 2004; Marmot, 2004). Были даже заявления, что это бессмысленный лозунг и бесполезная концепция в биоэтике, которую можно свести к вопросам, связанным с уважением к личности и автономией (Macklin, 2003 в Caplan, 2010). Более того, существует значительное совпадение с концепцией личности в том смысле, что мнения расходятся относительно того, является ли это врожденным качеством человека или чем-то, что даровано или приписывается человеку, что вызывает несколько вопросов, например:

  • Является ли достоинство собственностью отдельного человека или того, как другие на него реагируют?
  • Может ли отношение к человеку повлиять на достоинство человека? (Сурок, 2004)
  • Может ли достоинство быть неотъемлемым, но в то же время может быть утрачено или уничтожено? (Якобсон, 2007)

Ответы на эти вопросы неясны, поскольку существуют конкурирующие определения достоинства и, как Holmovera et al.(2007) отмечают, что зачастую легче определить, что представляет собой нарушение достоинства, чем привести примеры того, что такое достоинство. Джонатан Манн, например, разделил нарушения достоинства на четыре категории: 1. игнорирование или недостаточное признание; 2. быть замеченным, но только как член группы; 3. непроизвольное нарушение личного пространства; 4. унижение (цитируется по Horton, 2004).

Тем не менее, было несколько попыток дать определение достоинству. Это было описано как:

  • нечто несводимое, превосходящее политические, экономические и культурные различия, что было даровано людям Богом и которое является «моральной основой нашей общей человечности и, таким образом, в конечном итоге универсальных прав человека» (Sacks, 2002).
  • , основанный на способности проявлять волю и выбор (Пико делла Мирандола, 1468)
  • «(абсолютная внутренняя ценность), с помощью которой он требует уважения к себе от всех других разумных существ в мире» (Кант, 1797)
  • является неотъемлемой характеристикой человека, его можно субъективно ощущать как атрибут личности и проявлять в поведении, которое демонстрирует уважение к себе и другим (Jacelon et al., 2004)
  • поддержание социальных условностей и приличия, а также право (и обязанность) автономии и самоконтроля (Caygill, 1990).
  • общественная ценность человека (Гоббс, дата)
  • сила духа и тела (Уоллстонкрафт, 1792 - об определении истинного достоинства и человеческого счастья)

Основываясь на обширном обзоре литературы, Якобсен (2007) суммировал некоторые из различных и, казалось бы, противоречивых способов восприятия достоинства разными авторами, например, как объективный феномен и субъективный феномен, который также является внутренним. как внешнее, безусловное и статичное, но также условное и динамическое, неотъемлемое, но также дарованное человеку или достигнутое.Также был отмечен ряд наименований, таких как базовое достоинство, человеческое достоинство, социальное достоинство и личное достоинство, которые также могут сбивать с толку, но Якобсон (2007) утверждает, что их можно объединить в две основные концепции, а именно человеческое достоинство и социальное достоинство. Эта классификация на две взаимосвязанные концепции может также внести некоторую ясность в эти, казалось бы, противоречивые свойства различных концептуализаций достоинства.

Человеческое достоинство

Человеческое достоинство (иногда называемое немецким термином Menschenwürde ) относится к неотъемлемой и неотъемлемой ценности каждого человека, которую нельзя уничтожить, отнять или измерить.Он ни от чего не зависит и не обусловлен. Он просто является результатом человеческого существования и может относиться к отдельным людям, группам или людям как к виду. Есть два подхода к пониманию человеческого достоинства: религиозный и светский. Первый основан на убеждении, что люди занимают особое место в мире, каким мы его знаем, и что человеческая жизнь священна. Следующие выдержки, взятые из документов, связанных с католической церковью, являются примерами этого:

«215 Каким бы ни был прогресс в технологиях и экономической жизни, в мире не может быть ни справедливости, ни мира, пока мужчины и женщины не осознают, насколько велико их достоинство; ибо они созданы Богом и являются детьми Божьими.
Mater et Magistra , (Христианство и социальный прогресс), Энциклическое письмо Папы Иоанна XXIII, 1961 г.

«11 человек волеизъявлено Богом; на них запечатлен образ Бога. Их достоинство исходит не от работы, которую они выполняют, а от личности, которой они являются.
Centesimus Annus , (Сотый год), Энциклическое письмо Папы Иоанна Павла II, 1991

«В центре всех католических социальных учений - превосходство Бога и достоинство человеческой личности.Человеческая личность - самое яркое отражение присутствия Бога в мире; вся работа Церкви в поисках справедливости и мира направлена ​​на защиту и поощрение достоинства каждого человека. Ведь каждый человек не только отражает Бога, но и является выражением творческой работы Бога и смысла искупительного служения Христа. Вызов миру , Конференция католических епископов США, 1983 »

(Источник: Кооператив католических учебных программ Восточного Онтарио, 2005)

Светский подход к человеческому достоинству обычно ассоциируется с кантианской и неокантианской философией, которая подчеркивает рациональность и способность людей действовать как моральные агенты, а также равенство и необходимость относиться к людям с уважением.Однако можно утверждать, что достоинство нельзя сводить к вопросу автономии, поскольку очень маленькие дети или люди с умственной отсталостью будут исключены (Bostrom, 2008).

Социальное достоинство

Социальное достоинство также можно разделить на две категории: собственное достоинство и достоинство в отношениях (Jacobson, 2007). Достоинство самого себя включает в себя чувство серьезности, приличия, самоуважения или уверенности в себе, которые можно развивать и развивать, но, предположительно, также можно утратить.Он возникает через социальное взаимодействие в определенном социальном контексте (то есть в историческом контексте, месте и времени).

Достоинство в отношениях описывает способ, которым воспринимаемая человеком ценность и достоинство отражается обратно в контексте взаимодействия. Самоуважение в значительной степени зависит от того, что отражается в ответе других людей, с которыми человек вступает в контакт на основе их восприятия слов или действий. Те, кто добился социального достоинства, могут быть вознаграждены знаками уважения, но в социальном достоинстве можно отказать, потерять, поставить под угрозу, получить, сохранить, наделять или добиваться.

Некоторые авторы признают два разных типа достоинства. Определение достоинства Кейгилла (Caygill, 1990) как поддержание социальных условностей и приличия, а также права (и обязанности) автономии и самоконтроля, по-видимому, объединяет концепцию социального достоинства с концепцией светского человеческого достоинства. Точно так же Колнаи описал два типа достоинства. Первое, «человеческое достоинство» было связано с тем, чтобы быть личностью, а второе, «достоинство как качество», состояло из трех основных характеристик: 1. хладнокровие и сдержанность, 2.отчетливость и неуязвимость, 3. безмятежность с силой самоутверждения, которая не ограничивается людьми, поскольку это может также относиться к животным, пейзажам и даже произведениям искусства (Bostrom, 2008; Holmerova et al., 2007).

В контексте деменции социальное достоинство может оказаться под угрозой, поскольку трудности в общении приводят к постепенному нарушению вербального общения и во многих случаях снижению значимого взаимодействия. Это, в свою очередь, может угрожать личности и, следовательно, человеческому достоинству, если человек перестанет считаться подлинно человеком.По этой причине, когда у человека тяжелое слабоумие, ответственность за поддержание общения и социального взаимодействия с ним / ней должны лежать на друзьях и опекунах.

Источники человеческого достоинства

Источники человеческого достоинства

Dr Paulina Taboada
Profesor Centro de Bioetica
Pontificia Universidad Catolica de Chile
Alameda 340 Correo Central 1
Сантьяго, Чили

В прошлом месяце, объясняя суть морального рассуждения в соответствии с этическим персонализмом, я предположил, что мораль - это не этические принципы, заповеди или законы, а, прежде всего, правильная реакция на существенное достоинство человека.Это заявление направило нас к вопросу об источниках человеческого достоинства, который я обещал рассмотреть в этом месяце.

В современных биоэтических дебатах мы сталкиваемся с двумя основными противоположными - и явно несовместимыми - концепциями человеческого достоинства и его источников (Rippe & Schaber, 1999, Knoepffler & Haniel, 2000). Первая - это традиционная концепция, основанная на особом положении человека в мире: человек как « imago Dei». Согласно этой точке зрения, человеческое достоинство - это ценность, которая зиждется на сущностном способе существования человека как индивидуальной субстанции рациональной и свободной природы.Согласно второй точке зрения, человеческое достоинство коренится в автономии человека. Это понятие восходит к Канту, который рассматривал способность к самоопределению как основу человеческого достоинства. Согласно первой точке зрения, уважать достоинство человека означает прежде всего уважать его жизнь и неприкосновенность. Во втором случае уважать достоинство человека означает прежде всего уважать его свободный выбор.

Ансельм (в: Knoepffler & Haniel, 2000) предупреждает нас об опасности нынешней двусмысленности в использовании концепции человеческого достоинства в биоэтических дебатах.Чтобы это понятие не превратилось в «ящик Пандоры» биоэтики, автор подчеркивает важность четкого разъяснения существенного содержания и источников человеческого достоинства. Зейферт (1997) внес значительный вклад в эту проблему. Выделяя различные источники человеческого достоинства, этот автор проливает свет на некоторые причины распространенных недоразумений, связанных с нынешним использованием этого понятия. Поступая таким образом, Зайферт также помогает нам понять, что две явно расходящиеся концепции человеческого достоинства на самом деле относятся к двум разным источникам человеческого достоинства.Следовательно, они не являются абсолютно непримиримыми. Действительно, эти две концепции относятся к двум разным уровням личности. Следовательно, задача состоит в том, чтобы присвоить каждому из них надлежащее место и вес, для чего требуется убедительное антропологическое обоснование.

Зайферт (1997) различает два основных источника человеческого достоинства: «онтологический» и приобретенный. Первый основан на человеческой природе как индивидуальной рациональной субстанции, а второй происходит из пробужденной сознательной жизни, а также из преднамеренных и свободных действий человеческой личности.«Онтологическое» достоинство принадлежит всем людям просто потому, что они существуют как индивидуальные рациональные субстанции. Таким образом, он не зависит от какого-либо конкретного качества или личного поведения и разделяется всеми людьми в силу простого факта существования. Приобретенное достоинство соответствует актуализации сознательной жизни человека и всех тех других качеств, которые необходимы для человеческой натуры, таких как рациональность, нравственность, общительность и т. Д. Действительно, посредством своих сознательных и свободных действий человеческая личность актуализирует ее различные возможности; формируется вся психологическая и моральная личность.

Зайферт предполагает, что фундаментальная ценность человека - в отличие от неличностных существ - состоит в том, что она является конкретной рациональной и свободной личностью, способной, следовательно, ко всем тем действиям, которые возможны только благодаря разуму и свободе. Но разум и свобода не имеют собственного существования; они всегда существуют в субстрате: человеке. Другими словами, человек - это существующий субъект существования и действия. Следовательно, корень сущностного достоинства человека - это его уникальный способ бытия как индивидуальной субстанции рациональной и свободной природы.Этот способ существования предшествует актуализации каких-либо психических свойств и моральных качеств.

Но очевидно, что человек обретает совершенно новое достоинство - которое добавляется к онтологическому достоинству и относится к другому уровню личного существа - когда он актуализирует свои способности в соответствии с ценностями и благом. Этот уровень морального достоинства на больше, чем владение (Марсель). Зайферт признает три различных источника этого `` приобретенного '' человеческого достоинства, обусловленного актуализацией сознательной деятельности, развитием тех особых талантов, которыми может обладать отдельный человек, - например, интеллектуальных, артистических или спортивных способностей - и, в частности, нравственного самореализации человека.

Но существование в качестве индивидуальной личности является необходимым условием для актуализации этих трех других источников человеческого достоинства. Следовательно, хотя можно сказать, что осуществление сознательной деятельности и свободы (автономии) добавляет человеку определенное «достоинство», это «супервиниетское» достоинство требует субъекта, который живет и стоит в себе. Таким образом, приобретенные измерения личного достоинства относятся к первому, неотъемлемому, онтологическому достоинству, которое является наиболее фундаментальным.Мы находим здесь подходящее место для различных концепций человеческого достоинства, которые иногда представляются несовместимыми в нынешних биоэтических дебатах. Актуальность такого разъяснения концепции и источников человеческого достоинства заключается в его значении для правильного понимания основ прав человека, как мы увидим в следующем месяце.

Д-р Паулина Табоада, доктор медицинских наук
Паллиативная помощь и биоэтика

Право на жизнь и достоинство человека

Католическая церковь исповедует последовательную этику жизни.Папа Иоанн Павел пишет в «Евангелии жизни»: «Там, где речь идет о жизни, служение милосердия должно быть глубоко последовательным. Оно не может терпеть предвзятость и дискриминацию, поскольку человеческая жизнь священна и неприкосновенна на каждом этапе и в любой ситуации; это неделимое добро. Тогда мы должны проявлять заботу обо всей жизни и о жизни каждого ". (Evangelium Vitae # 87, Иоанн Павел II, 1995)

Католики и все люди в силу их общей человечности призваны заботиться об абортах и ​​эвтаназии, образовании и здравоохранении, смертной казни и преступлениях, войне и голоде, а также о гораздо более длинном списке вопросов, влияющих на достоинство человеческой жизни.Фактически, мы призваны увидеть человека до того, как увидим проблему. С этой точки зрения нас беспокоит не столько бездомность, сколько бездомный; мы не просто смотрим на смертную казнь, но на человека, приговоренного к смертной казни.

Это имеет смысл со многих сторон. Если, например, кто-то рассматривает убийство как решение проблем общества, эта точка зрения поощряет смертную казнь, а также аборты. Если кто-то считает, что ценность человека зависит от его или ее производительности, это может означать проблемы как для неизлечимо больного пациента, так и для необразованного иммигранта.

Папа Иоанн Павел пишет: «Если мы сможем создать общество, которое приветствует бедных и откроет им дверь к хорошему образованию, мы укрепим отношение, которое позволяет этому же обществу приветствовать нерожденных и освободить место для них». (Последовательная этика жизни: мифы и реальность, отец Франк Павоне, «Священники на всю жизнь»)

Однако нельзя забывать, что наиболее фундаментальным из всех прав является право на жизнь. Иоанн Павел II в книге «Призвание и миссия верных мирян в церкви и мире» пишет: «Общий протест, справедливо высказанный в защиту прав человека, например права на здоровье, жилище, право на жизнь». работа, семья, культура - ложно и иллюзорно, если право на жизнь, самое основное и фундаментальное право и условие всех других личных прав не защищается с максимальной решимостью."(38)

Человеческое достоинство | Encyclopedia.com

•••

Немногие термины или идеи имеют более важное значение для биоэтики или менее четко определены, чем человеческое достоинство. Хотя основная идея человеческого достоинства связана с достоинством людей, точное значение этого термина является спорным. Уважение человеческого достоинства - это этический мандат, к которому апеллируют обе стороны многих биоэтических дебатов. Например, штат Орегон легализовал самоубийство с помощью врача, приняв Закон о смерти с достоинством, но противники утверждали, что легализация такой практики подорвет достоинство пожилых людей, инвалидов и умирающих пациентов.Аналогичным образом, в ответ на утверждения о том, что уважение к достоинству этих пациентов требует поиска средств лечения посредством создания эмбрионов посредством клонирования для исследования эмбриональных стволовых клеток, другие утверждают, что создание человеческих существ в эмбриональной форме и их уничтожение в интересах другие - оскорбление человеческого достоинства.

Представления о достоинстве

Этот термин также все чаще встречается в важных биоэтических и других государственных документах. Он сыграл роль в конституциях многих политически разнообразных стран, включая Афганистан, Бразилию, Канаду, Коста-Рику, бывшую Федеративную Республику Германии, Грецию, Гватемалу, Ирландию, Италию, Никарагуа, Перу, Португалию, Южную Корею, Испания, Швеция и Турция.В некоторых из этих стран, например в Германии, человеческое достоинство играет важную роль. Подтверждая, что «достоинство человека неприкосновенно», конституция Германии признает различные права человека, которые должен уважаться законом. Даже в странах, где этот термин не имел большого влияния на конституционный язык, он стал играть важную роль. Например, Верховный суд США использовал этот термин при обсуждении значения Первой, Четвертой, Пятой, Шестой, Восьмой и Четырнадцатой поправок к Конституции.

Международные документы, имеющие отношение к вопросам биоэтики, также подтверждают критическую важность человеческого достоинства. Организация Объединенных Наций, чья хартия отмечает «внутреннее достоинство» «всех членов человеческой семьи», в 1948 году издала Всеобщую декларацию прав человека, преамбула которой содержит тот же язык. В статье 1 конкретно утверждается, что «все люди» рождаются «равными в своем достоинстве». Два других документа - Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах и Международный пакт о гражданских и политических правах - были присоединены к этому документу в 1966 году и составили так называемый Международный билль о правах.Все три документа обосновывают различные права всех людей в их человеческом достоинстве. В соответствии с этой точкой зрения Конвенция Совета Европы о правах человека и биомедицине 1996 г. была разработана специально для «защиты достоинства» «всех людей».

Эти документы отражают первичный смысл, в котором сегодня упоминается человеческое достоинство: как атрибут всех людей, определяющий их большое значение или ценность. Слово достоинство происходит от латинских слов dignitas («ценность») и dignus («достойный»), предполагая, что достоинство указывает на стандарт, по которому к людям следует относиться и обращаться с ними.Хотя сегодня стандарт обычно имеет эгалитарный уклон, в Древней Греции и Риме стандарт чаще всего относился к неэгалитарным чертам, таким как физическая доблесть и интеллектуальная мудрость, примером которых являются такие фигуры, как Геркулес и Сократ. Люди различались по достоинству в зависимости от того, в какой степени они проявляли соответствующие черты характера, и соответственно варьировалась причитающаяся им честь. Это чувство достоинства сохраняется и сегодня, когда говорят о сановниках, заслуживающих особой чести, или о достойном или недостойном поведении.Достоинство в этом смысле может увеличиваться или уменьшаться, может быть получено или потеряно (Шпигельберг).

Достоинство может относиться к чему-то, что является переменным и другими способами. Есть разница между обладанием достоинством, с одной стороны, и осознанием достоинства или достойным обращением, с другой стороны. Кто-то может не осознавать, что обладает достоинством, хотя тем не менее обладает им; кто-то может не относиться к людям в определенной группе как к имеющим достоинство, хотя они могут им обладать. Однако такую ​​изменчивость не следует путать с современной концепцией достоинства, которая находится за пределами восприятия или действий отдельных людей и коренится в том, что общего у всех людей.Это концепция, которая обычно действует, когда человеческое достоинство используется в качестве основы для того, как следует относиться к людям или обращаться с ними.

Уважение человеческого достоинства связано с добродетелью, а также с этическими стандартами. Подход к человеческому достоинству, ориентированный на добродетель, может принимать разные формы. Например, проявление человеческого достоинства (обычно называемого просто достоинством) может быть добродетелью, напоминающей понятие достойного поведения, о котором говорилось выше. Сказать, что определенные люди проявляют достоинство или обладают достоинством, может быть способом похвалить их смелое отношение или действия перед лицом невзгод.Однако достоинство человека может относиться к способности человека признавать и жить в соответствии с определенным стандартом человеческого достоинства. Эта форма добродетели служит напоминанием о том, насколько важно, чтобы уважение к человеческому достоинству проявлялось на практике, а не существовало только как абстрактное понятие. Чтобы проявить такую ​​добродетель, все еще необходимо уточнить, что такое человеческое достоинство.

Люди обычно рассматривают человеческое достоинство одним из двух основных способов. Некоторые считают, что это основано на определенных характеристиках людей; другие считают, что это связано с тем, чтобы быть человеком как таковым.Оба понимания рассматриваются ниже, а затем в этой статье рассматриваются некоторые биоэтические последствия этих взглядов. Во-первых, необходимо прояснить значение и смысл концепции, отметив области, в которых она была отвергнута.

Вызовы человеческому достоинству

В двадцатом веке, пожалуй, наиболее осуждаемое отрицание человеческого достоинства имело место при фашистском режиме в Германии; этим объясняется упор на достоинство в немецкой конституции, а также в международных и европейских документах, о которых говорилось выше.Миллионы людей были вынуждены стать объектами экспериментов против их воли, подверглись пыткам или были убиты по другим причинам. В результате важность человеческой свободы и телесной неприкосновенности стала намного яснее, а опасность их компрометации в интересах общества в целом стала очевидной.

Напряжение обязательно существует между идеей человеческого достоинства и этическими воззрениями, такими как утилитаризм, которые, по крайней мере, в их более популярных и влиятельных формах, подтверждают человеческое достоинство только в той степени, в которой это признается достаточно полезным.Хотя благо общества важно, оно потенциально может оправдать любые действия по отношению к определенным людям, независимо от того, насколько они разрушительны, если только какой-либо стандарт человеческого достоинства не препятствует этому. С утилитарной точки зрения, в конечном итоге имеет значение сама выгода (например, удовольствие или удовлетворение предпочтений), а не люди, которым она выгодна.

Другие люди, не склонные к понятию человеческого достоинства, отвергают его высокое уважение к свободе выбора или телесной неприкосновенности.К числу тех, кто наиболее скептически относится к свободе выбора, относятся представители социальных и биологических наук. Психиатры и психологи, следующие Зигмунду Фрейду, например, утверждают, что свобода выбора - это иллюзия: выбор в значительной степени определяется бессознательными и иррациональными силами. Бихевиористы, следующие Б. Ф. Скиннеру, считают такую ​​свободу иллюзорной, поскольку, по их мнению, поведением в большей степени управляют стимулы окружающей среды, чем свободный выбор. Некоторые биологи скептически относятся к приписыванию людям какого-либо особого достоинства, потому что их меньше впечатляют любые очевидные различия между способностями людей и животных делать свободный выбор, чем их биологическое сходство между людьми и животными.Эти сходства выходят за рамки способности испытывать удовольствие и боль и включают в себя определенные генетические, физиологические и другие психические сходства.

К числу тех, кто скептически относится к высокому уважению телесной целостности в понятии человеческого достоинства, относятся так называемые постмодернисты и постгуманисты. Постмодернисты отвергают «модернистское» представление об универсально обязательной объективной истине, которая имеет широкий спектр значений для способов обращения с людьми. Многие постмодернисты охарактеризовали бы как угнетающую идею о том, что определенные приложения технологий к человеческому телу по своей сути неэтичны (т.е., посягательства на человеческое достоинство). Постгуманисты, напротив, сомневаются в ценности человеческого тела. Телесная форма рассматривается как историческая случайность, которая в конечном итоге будет заменена развитием кибернетики и искусственного интеллекта. Согласно этой точке зрения, поскольку человеческие существа не имеют постоянного значения, человеческое достоинство является иллюзией.

Характеристики, придающие человеческое достоинство

Перед лицом таких проблем сохранялась широко разделяемая приверженность человеческому достоинству: убежденность в том, что люди обладают особой ценностью, которая требует уважения и защиты.Большой вопрос: по какой причине? Многие люди задавали этот вопрос, и их ответы в основном бывают двух типов. Первый тип реакции утверждает, что люди обладают достоинством благодаря одной или нескольким типичным человеческим характеристикам. Эту точку зрения можно проследить, по крайней мере, до Марка Аврелия и более ранних философов-стоиков, которые считали, что у людей есть фундаментальное равенство, которое коренится в их общей способности рассуждать. Иногда это можно заметить в более поздние периоды - например, у мыслителей эпохи Возрождения, таких как Пико делла Мирандола, и у философов эпохи Просвещения, таких как Джон Локк.

Полноценный отчет о человеческом достоинстве, основанном на разуме, получил наиболее полную форму в работе Иммануила Канта, особенно в его Основах метафизики морали, , где он утверждает, что «мораль и человечность в той мере, в какой она есть. оно способно к нравственности, это единственное, что имеет достоинство »(стр. 102). Другими словами, люди обладают достоинством не просто потому, что они люди, а потому и в той степени, в которой они способны к нравственности. Поскольку для Канта «мораль заключается в отношении действий к автономии воли» (стр.107), он заключает, что «автономия, следовательно, является основой достоинства человеческой натуры» (стр. 103). Проще говоря, у людей есть достоинство, потому что их действиями управляет автономный разум, а не побуждения или стремление к личной или социальной выгоде.

Согласно принципу автономии Канта, человек «подчиняется только законам, которые созданы им самим, но при этом являются универсальными» (стр. 100). Обе части этого принципа важны. Моральные решения должны приниматься самими собой, а не навязываться другими, даже Богом, но они также должны быть решениями, которые могли бы приниматься последовательно и в соответствии с которыми каждый мог действовать, а не продуктами личного взгляда индивида на реальность, как в постмодернистской автономии.По словам Канта, «все чисто относительные» цели исключаются: «Принцип автономии состоит в том, чтобы« никогда не выбирать, кроме как таким образом, чтобы в том же самом желании максимы по вашему выбору также присутствовали как универсальный закон »» (стр. 108 ). Поскольку у людей есть автономия, у людей есть достоинство, а не цена: «У всего есть либо цена, либо достоинство. Если у него есть цена, то что-то другое может быть поставлено на его место в качестве эквивалента; если оно превыше всех цен и поэтому не имеет эквивалента, тогда он имеет достоинство »(стр.102). Соответственно, человеческое достоинство требует, чтобы к человеку относились «никогда не просто как к средству», но «всегда также как к цели» (стр. 105).

Дерик Бейлевелд и Роджер Браунсворд, среди прочих, пытались выйти за рамки Канта и разработать основанный на разуме подход к человеческому достоинству вместе с его последствиями для биоэтики. Они подтверждают попытку Канта укоренить человеческое достоинство в разуме и способности людей быть моральными агентами, но они предпочитают следовать за Аланом Гевиртом в принятии понимания свободы воли, которое больше сосредоточено на выборе.Для Бейлевельда и Браунсворда «сущность достоинства агентов заключается в их способности выбирать, ставить собственные цели» (стр. 5). Следовательно, они предпочитают рассматривать человеческое достоинство скорее как расширение прав и возможностей, чем как принуждение. В то время как акцент Канта на людях как на «самоцелях» привлекает значительное внимание к ограничениям на способы обращения с людьми, даже с самими собой, эти авторы рассматривают защиту права каждого человека на выбор в качестве основного мандата, вытекающего из укоренения человеческое достоинство в разуме.

Несмотря на то, что во многих дискуссиях о человеческом достоинстве, особенно на Западе, внимание уделяется правам личности, акцент на личности в противоположность сообществу не является неотъемлемой частью этой концепции. Коммунитарный подход может отстаивать человеческое достоинство разными способами. Например, он может установить уважение к автономии и выбору как отличительный признак того, что должно характеризовать общество. Тем не менее, это также может способствовать пониманию того, как следует и не следует обращаться с людьми, что ограничивает индивидуальный выбор.

Независимо от индивидуалистической или общинной склонности, любая попытка укоренить человеческое достоинство в человеческих характеристиках, таких как разум и автономия, сталкивается по крайней мере с двумя серьезными препятствиями. Во-первых, живое существо может не обладать такими характеристиками, но при этом быть признанным человеком. Есть ли люди, лишенные человеческого достоинства? Если человеческое достоинство требует обладания способностью в настоящее время проявлять моральные способности или независимость, например, те, кто имеет психические отклонения, находятся в коме, являются детьми или все еще находятся в утробе матери, не обладают человеческим достоинством, даже если они признаны человеческими существами. (Гайлин).Часто именно эти люди больше всего нуждаются в защите, которую призвана обеспечить концепция человеческого достоинства.

Сторонники подходов, основанных на автономии, разными способами пытались предоставить этим людям хотя бы частичный статус и защиту. Например, Gewirth связывает уровень морального статуса существа со степенью, в которой это существо обладает необходимыми характеристиками или характеристиками. Однако, если человеческое достоинство - это то, что человек либо имеет, либо не имеет, как это обычно утверждается, и если автономия является характеристикой, на которой основано человеческое достоинство, то любой человек без подлинной автономии не имеет человеческого достоинства.Бейлевельд и Браунсворд соглашаются, но считают возможным предоставить этим людям моральный статус на основании и в той степени, в которой они могут быть моральными агентами, обладающими автономией. Однако в случаях, когда существует значительная вероятность того, что существа с автономией присутствуют, многие люди сочли бы лучше признать и уважать их человеческое достоинство, а не частично уважать даже простейшие формы жизни в предположении, что они могут быть автономными. существа.

Второе препятствие для такого подхода к человеческому достоинству - это правдоподобие предположения о том, что то, что имеет значение в человеческих существах, можно свести к определенным характеристикам.Канта, например, критикуют за то, что он сводит то, что в конечном итоге имеет значение в человеческих существах, к разуму - к рациональному - за то, что это унижает телесное существование, что существенно в вопросах биоэтики (Касс). Фактически, акцент на характеристиках уязвим для самой критики, которую он использует против своих альтернатив: он сводит людей к тому, что люди в целом или конкретное сообщество ценят в отношении них, и, таким образом, в принципе делает недействительным приписывание им человеческого достоинства. Мнение о том, что определенная характеристика, такая как моральные способности или автономия, является достаточным основанием для наделения людей возвышенным статусом, называемым человеческим достоинством, многим может показаться интуитивно правдоподобным, но другим не кажется таковым.Соответственно, этот подход «основан на антропологическом« символе веры »- не обязательно религиозном» (Hailer and Ritschl, p. 99).

Достоинство, основанное на том, чтобы быть человеком

Поскольку основание человеческого достоинства на определенных человеческих характеристиках сопряжено с трудностями, может быть предпочтительнее укоренить это достоинство в том, чтобы быть человеком как таковым. Один из способов сделать это - сосредоточиться на основе, из которой, можно сказать, вытекают все характеристики, например на генетическом коде человека. Например, Всеобщая декларация о геноме человека и правах человека Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры 1997 года утверждает, что все люди равны в достоинстве из-за единства, лежащего в основе человеческого генома.Хотя эта общность может предполагать базовое равенство всех людей, она не учитывает значение всех людей.

Если их значение не может быть связано с тем, кем являются люди, то есть с конкретными характеристиками, о которых говорилось выше, возможно, его можно найти в чем-то или в ком-то помимо них самих. Одним из кандидатов может быть некая универсальная сила, признанная в буддизме (Иноуэ). Но поскольку эта сила присутствует во всех живых существах, какое бы достоинство она ни придала, это не сугубо человеческое.Однако, если есть Бог, который устанавливает особые отношения с людьми, которые наделяют их особой ценностью, можно сказать, что все люди обладают ярко выраженным человеческим достоинством.

Ни один такой отчет о человеческом достоинстве не имел большего влияния, чем тот, который представлен в авторитетных писаниях нескольких основных религиозных традиций, в которых люди описываются как «образ Бога». В дополнение к его роли в религиозных традициях, таких как иудаизм (Кон), христианство (Мольтманн) и ислам (Билефельдт и др.), это мнение оказало существенное влияние на общественные формулировки концепции человеческого достоинства (Байерц). В иллюстративных целях в этой статье будет рассмотрено это понятие в том виде, в котором оно встречается в христианской Библии, поскольку значительная часть соответствующего содержания Библии разделяется другими религиозными традициями.

Библия использует два основных термина для изображения image : еврейский целем / греческий eikon (обычно переводится как изображение ) и еврейский demut / греческий homoiosis (обычно переводится как подобие ) .Хотя были попытки различить эти два термина, общепризнано, что они используются в Библии почти как синонимы. Обычно появляется один или другой, но иногда, как в рассказе о первоначальном сотворении человечества в Книге Бытия, используются оба. Переданный смысл - это образ, который действительно представляет Бога (Брей). С этой точки зрения человеческое достоинство не связано с утверждением, что люди божественны или по своей природе достойны отдельно от Бога, и не из-за человеческой автономии, независимой от Бога, люди берут на себя власть заявлять о своей собственной ценности.Напротив, человеческое достоинство основано на уникальной связи человечества с Богом по инициативе самого Бога. Эта связь имеет три аспекта: созидание, отчуждение и обновление. Первые два имеют особое значение для человеческого достоинства как этического стандарта, а третий - для человеческого достоинства как добродетели.

С точки зрения творения, Бытие 1 (с подтверждением в Бытии 9) указывает, что образ Бога связан с человеческим, а не с животным или растительным. Поскольку человеческое дитя считалось целем родителя (Бытие 5), а целем на древнем Ближнем Востоке могло относиться к статуе, напоминающей людям о присутствии царя (Вестерманн), люди были созданы для того, чтобы иметь особую особенность. , личные отношения с Богом, которые включают в себя то, что они являются представителями Бога в мире.Соответственно, Библия говорит о людях не только как о созданных по образу Бога, но и как о образе Бога. Это поразительно, потому что изображения Бога строго запрещены в Библии (например, Второзаконие 4). Однако постоянное послание состоит в том, что люди не должны создавать образы, чтобы сделать Бога таким, каким они хотят видеть Бога, равно как и сами они должны быть Богом. Они должны явить Бога миру в соответствии с тем, как Бог создал их и продолжает направлять их быть.

Были попытки придать более конкретное содержание тому, чтобы быть образом Бога. Некоторые считают, что его суть связана с способностью человечества (как и Бога) рассуждать, относиться к другим или управлять миром. Однако другие утверждали, что эти интерпретации читаются в библейском тексте, а не из него. Например, Книга Бытия идентифицирует творение по образу Бога как уникальное для людей, в отличие от других живых существ, и учит людей об их ответственности за управление остальным творением.Однако вторая инструкция, примечание, не является частью описания творения по образу Божьему; это отдельный вопрос, который иллюстрирует, чего можно ожидать от того, кто создан по образу Божьему. Точно так же, добавляют они, неудивительно, что у тех, кто создан по образу Божьему, обнаруживаются рациональные и относительные способности, но они никогда не идентифицируются как составляющие этого образа (Чешир). Например, кажется, что ангелы обладают схожими способностями, но никогда не считаются сотворенными по образу Бога.Картина, представленная в библейских писаниях, заключается в том, что сами люди, а не определенные атрибуты или функции, благодаря творению Бога являются образом Бога.

Однако в Библии говорится о том, что люди не были и никогда не довольствовались тем, чтобы быть теми, кем их сотворил Бог. Решив поступать по-своему, поддаться искушению «быть как Бог» на их условиях, а не на Божьих (Бытие 3), они испытали отчуждение не только от Бога, но и от самих себя, других людей. , и остальное творение.Их способности рассуждать, общаться и править серьезно подорваны (Псалом 14, расширено в Послании к Римлянам 1, 8), и теперь люди стремятся создавать образы для поклонения (включая самих себя), потому что они потеряли из виду тот факт, что они образы Бога созданы для отражения и направления поклонения Богу, а не для поклонения им самим.

Даже в этом отчуждении люди остаются образами Бога, потому что Бог не позволит разорвать всякую связь с их Создателем. Этический стандарт уважения человеческого достоинства приобретает свою силу именно в этой продолжающейся связи, поскольку те, кто имеет дело с людьми, имеют дело в значительном смысле с Богом.Убийство невинного человека равносильно разрушению образа Бога без подтверждения от Бога и по этой причине неприемлемо (Бытие 9), как и попытка устно разрушить человеческий образ Бога посредством проклятия (Иакова 3). Таким образом, человеческое достоинство как принуждение присоединяется к человеческому достоинству как наделению полномочиями, когда произошло отчуждение и возникла необходимость в защите людей.

Этический стандарт уважения человеческого достоинства, основанный на библейских рассказах о сотворении мира и отчуждении, как было отмечено выше, подтверждается различными религиозными традициями, равно как и достоинство признания достоинства человека в словах и действиях, а также трудность сделать это, когда человек отчужден от Бога.Остальная часть библейской истории добавляет сугубо христианское описание того, как этот испорченный образ Бога может быть обновлен, а вместе с ним и способность воплощать в жизнь достоинство человека. Согласно этому рассказу, чтобы отчуждение было заменено примирением - чтобы произошло обновление, - люди буквально должны претерпеть новое творение (2 Коринфянам 5). Они должны осознать безнадежность своего отчуждения, отказаться от всех попыток улучшить свое положение собственными (тщетными) усилиями и призвать Бога воссоздать их по образу Божьему, явленному в Иисусе Христе.Хотя творение является новым, образ, на котором оно основано, не таков, поскольку Христос определяется не только как образ Бога, но также как Бог, который создал человечество по образу Бога в первую очередь (Колоссянам 1).

Новое творение изображается как онтологическое и логическое. Онтологичен в том смысле, что это событие во времени, которое включает в себя изменение бытия; это логично, поскольку включает в себя процесс, логически вытекающий из этого события. На практике люди становятся теми, кем они уже являются.Говорят, что это действие Бога - люди «преобразуются» в образ / подобие Христа (2 Коринфянам 3), но это также требует от них «быть такими, какие они есть», и «облечься в новое« я », созданное, чтобы быть подобными. Бог »(Ефесянам 4).

Когда люди обновляются «по образу своего Создателя», результат описывается в терминах не только обновленных людей, но и обновленного сообщества: «Здесь нет грека или еврея, обрезанных или необрезанных, варваров, скифов, рабов. или бесплатно »(Кол. 3). Различия больше не разделяют; они исчезают, а в некоторых случаях могут даже увеличивать сообщество, в котором признается человеческое достоинство всех.Те, кто являются обновленными образами Бога, не заслуживают лучшего отношения, чем любой другой человек с этой точки зрения, потому что все люди обладают человеческим достоинством в силу своего первоначального творения по образу Бога. Тем не менее, обновленные образы характеризуются как более способные проявлять человеческое достоинство, чем они были бы в противном случае.

Бог заключает заветы с людьми, стал человеком в Иисусе Христе, сохранил это человечество навеки, умер вместо человечества, чтобы заплатить за человеческое восстание против Бога, и явится лично, чтобы привести человечество к бесконечному празднованию жизни с Бог, в этот момент люди наконец поймут все, что влечет за собой бытие в подобии Бога (1 Иоанна 3).Все эти исторические события дополняют библейское описание человеческого достоинства, но также основываются на том, что люди - это образы Бога, которые некоторые идентифицируют как сущность того, что значит быть человеком (Беркувер).

Укоренение человеческого достоинства в том, что он человек, например, основание его на определенных человеческих характеристиках, сталкивается по крайней мере с двумя серьезными препятствиями. Во-первых, хотя он избегает проблемной идеи о том, что могут существовать люди без человеческого достоинства, он вызывает вопрос о том, кто такой человек.Подходит ли кто-нибудь с геномом человека, и если да, то какая часть генетического кода человека должна отсутствовать или нефункциональна, прежде чем статус человека будет утрачен? Являются ли определенные способности вместо или в дополнение тем, что составляют человеческое существо, и если да, то должно ли использование этих способностей быть актуальным или может быть потенциальным?

Второе препятствие для этого подхода также связано с его правдоподобием. Те, кто отвергают существование Бога или понятие образа Бога, обязательно отвергают этот подход.Некоторые идут дальше и считают, что идея придания особого достоинства человеческой расе как таковая является формой «спесишизма», этически сродни расизму или сексизму (Зингер). Подобно тому, как эта критика не обязательно является религиозной, попытки опровержения не обязательно зависят от религиозных аргументов (Чаппелл). В любом случае, как отмечалось выше, каждый подход к человеческому достоинству опирается на ту или иную форму антропологического вероучения , правдоподобие которого необходимо оценить.

Особые последствия для биоэтики

Как было предложено здесь, люди чаще всего ссылаются на человеческое достоинство в ситуациях, когда ценность людей ставится под сомнение, когда их используют, насильно или травмируют.Человеческие существа не должны использоваться, потому что их достоинство требует, чтобы к ним относились как к имеющим внутреннюю, а не просто инструментальную ценность. Обычно их не следует принуждать, потому что их достоинство требует уважения их желаний. Обычно они не должны получать травмы, потому что их достоинство влечет за собой сохранение их благополучия.

В некоторых биоэтических вопросах эти соображения, связанные с достоинством, убедительно противоречат другим соображениям и, как правило, претендуют на то, чтобы их превзойти. Например, при оценке формы экспериментов над людьми люди обычно настаивают на получении информированного согласия участников, чтобы не нарушить достоинство участников, когда с ними что-то делают против их воли.Никакая выгода для общества не гарантирует такое нарушение. В вопросах распределения ресурсов некоторые люди ссылаются на человеческое достоинство, утверждая, что распределение, приносящее наибольшую общую социальную выгоду, не является правильным, если бремя, которое должны нести определенные люди, чтобы добиться этого, слишком велико. Унизительны не только некоторые люди, но и сам процесс, с помощью которого с ними можно что-то сделать, если это принесет большую пользу обществу. Человеческое достоинство также используется для протеста против травм, нанесенных клонированием человека в репродуктивных целях, поскольку исследования на животных показывают, что попытки клонирования человека почти наверняка приведут к рождению детей, у которых в конечном итоге разовьются серьезные уродства.

В других биоэтических дебатах человеческое достоинство не так однозначно находится на одной стороне вопроса. Причина этого в том, что влияние более чем одного антропологического вероучения ведет к конкурирующим концепциям человеческого достоинства. Иногда столкновение включает конфликт между теми, кто обеспокоен причинением вреда людям, и теми, кто обеспокоен принуждением людей. Например, в дебатах об абортах люди, считающие свободу выбора центральным элементом человеческого достоинства, часто не видят конфликта. Что касается матери и плода, то есть только одно человеческое существо, обладающее возможностью выбора, и поэтому его решение преобладает.Противники абортов, придерживающиеся другого взгляда на антропологию, могут утверждать, что здесь присутствуют два человека. Соответственно, они рассматривают ситуацию как конфликт между двумя оскорблениями достоинства, при котором более серьезное нарушение будет нанесено путем смертельного ранения нерожденного ребенка, чем принуждение матери вынашивать ребенка до срока. Дискуссия об исследованиях эмбриональных стволовых клеток может быть истолкована аналогичным образом: сторонники отстаивают достоинство (выбор) исследователей и потенциальных бенефициаров исследования, а противники осуждают более серьезные нарушения, которые могут произойти, если эмбриональные человеческие существа будут уничтожены.

Другие биоэтические дебаты еще более сложны, поскольку два элемента человеческого достоинства - предотвращение травм и предотвращение использования людей - вступают в конфликт с третьим элементом: предотвращением принуждения людей. По этой причине группы людей по обе стороны этих дебатов не совпадают с группами в дебатах, упомянутых выше. Например, в дебатах о вмешательстве в зародышевые линии для улучшения жизни будущих поколений людей те, кто видит единственную угрозу человеческому достоинству в ограничении выбора людей, склонны отдавать предпочтение предоставлению родителям и обществу свободы использовать такие возможности.Другие, которые больше озабочены защитой людей от травм, даже если их выбор ограничен в процессе, выявляют угрозу человеческому достоинству в том, чтобы подвергать молодых людей таким процедурам, когда потенциальные негативные последствия генетических изменений для целей улучшения не совсем понятны. Это противодействие усиливается для многих из-за того, что они видят не только потенциальную травму, но и тот факт, что люди, выполняющие улучшение, недопустимо используют других людей, изменяя их, чтобы проявлять черты, которые могут нравиться родителям или обществу, но те, кто изменился, могут не .Подобные вопросы возникают в дебатах о генетической детерминации человека посредством клонирования; унижение, связанное с этим, усугубляется некоторыми, если клонирование проводится с намерением причинить вред, то есть смерть клонированного эмбриона.

В дебатах по поводу конца жизни обычно возникает подобный комплекс соображений, касающихся человеческого достоинства. С одной стороны, те, кто настаивает на том, что человеческое достоинство требует, чтобы люди имели все возможности выбора в конце жизни, включая самоубийство с помощью врача.С другой стороны, те, кто обеспокоен тем, что достоинство пациентов будет унижено явным или скрытым давлением с целью заставить их отказаться от своей жизни или необходимостью для них оправдать свое продолжающееся существование перед лицом семейного и социального бремени. По мнению некоторых, психически неполноценные пациенты могут даже получить прямые травмы в результате неадекватного лечения или актов эвтаназии.

Заключение

Человеческое достоинство играет важную роль во многих биоэтических дебатах. Поскольку на человеческое достоинство можно ссылаться с обеих сторон по разным вопросам, тем, кто использует этот термин, настоятельно необходимо прояснить, что они под ним подразумевают.В какой-то момент им также необходимо отстоять правдоподобие антропологического вероучения , лежащего в основе их взглядов.

джон ф. kilner

СМОТРИ ТАКЖЕ: Старение и престарелые; Автономность; Забота; Сострадательная любовь; Компетентность; Конфиденциальность; Слабоумие; Смерть: культурные перспективы; Инвалидность; Эмоции; Экологическая этика; Жизнь, качество; Жизнеобеспечивающее лечение и эвтаназия; Моральный статус; Паллиативная помощь и хоспис; Репродуктивные технологии; Политика исследований; Трансгуманизм и постгуманизм

БИБЛИОГРАФИЯ

Бейкер-Флетчер, Гарт.1993. Самосознание: Мартин Лютер Кинг и теория достоинства. Миннеаполис: Крепость.

Байерц, Курт. 1996. "Человеческое достоинство: философское происхождение и научная эрозия идеи". В Святость жизни и человеческое достоинство, изд. Курт Байерц. Дордрехт, Нидерланды: Kluwer.

Беднар, Милослав, изд. 1999. Человеческое достоинство: ценности и справедливость. Вашингтон, округ Колумбия: Совет по исследованиям в области ценностей и философии.

Беркувер, Г. К. 1975. Человек: Образ Бога. Гранд-Рапидс, Мичиган: Eerdmans.

Бейлевельд, Дерик и Браунсворд, Роджер. 2001. Человеческое достоинство в биоэтике и биологии. Нью-Йорк: издательство Оксфордского университета.

Билефельдт, Хайнер; Брюггер, Уинфред; и Дике, Клаус, ред. 1992. Würde und Recht des Menschen. Вюрцбург, Германия: Кенигсхаузен и Невманн.

Блох, Эрнст. 1986. Естественный закон и человеческое достоинство, tr. Деннис Дж. Шмидт. Кембридж, Массачусетс: MIT Press.

Брей, Джеральд. 1991. "Значение образа Бога в человеке". Tyndaly Bulletin 42: 200–201.

Чаппелл, Тим. 1997. "В защиту видообразования". In Human Lives: Critical Essays on Cosequentialist Bioethics, ed. Дэвид С. Оденберг и Жаклин А. Лэнг. Лондон: Макмиллан.

Чешир, Уильям П. 2000. «К общему языку человеческого достоинства». Этика и медицина 18 (2): 7–10.

Чочинов, Харви М. 2002. «Уход, сохраняющий достоинство - новая модель паллиативной помощи. Журнал Американской медицинской ассоциации 287: 2253–2260.

Кон, Хаим Х. 1983. «О смысле человеческого достоинства». Израильский ежегодник по правам человека 13: 226–251.

Collste, Горан. 2002. Является ли человеческая жизнь особенной? Религиозные и философские взгляды на принцип человеческого достоинства. Берн и Нью-Йорк: Питер Ланг.

Du Toit, DA 1994. «Антропология и биоэтика». Этика и медицина 10 (2): 35–42.

Egonsson, Dan.1998. Измерения достоинства: моральная важность быть человеком. Дордрехт, Нидерланды: Клувер.

Гейлин, Уиллард. 1984. "В защиту достоинства человека". Отчет центра Гастингса 14: 18–22.

Гевирт, Алан. 1978. Разум и мораль. Чикаго: Чикагский университет Press.

Gotesky, R., and Laszle, E., eds. 1970. Человеческое достоинство: этот век и следующий. Нью-Йорк: Гордон и Брич.

Хайлер, Мартин, и Ритчл, Дитрих.1996. "Общее понятие человеческого достоинства и конкретные аргументы в медицинской этике". В Святость жизни и человеческое достоинство, изд. Курт Байерц. Дордрехт, Нидерланды: Kluwer.

Ханссон, Матс Г. 1991. Человеческое достоинство и благополучие животных: кантианский вклад в биомедицинскую этику. Стокгольм: Альмквист и Викселл.

Хилл, Томас Э. 1992. Достоинство и практический разум в моральной теории Канта. Итака, Нью-Йорк: Издательство Корнельского университета.

Иноуэ, Т.1988. «Достоинство жизни». В Human Dignity and Medicine, Proceedings of the Fukui Bioethics Seminar, Japan, ed. Жан Бернар, Киничиро Кадзикава и Норио Фуджики. Амстердам: Эльзевир.

Кант, Иммануил. 1964 (1785). Основы метафизики морали, тр. Х. Дж. Патон. Нью-Йорк: Харпер и Роу.

Касс, Леон Р. 2002. Жизнь, свобода и стремление к достоинству: вызов биоэтике. Сан-Франциско: книги встреч.

Кавано, Джон.2001. Кто считается личностями? Вашингтон, округ Колумбия: Издательство Джорджтаунского университета.

Килнер, Джон Ф .; Миллер, Арлин Б .; и Пеллегрино, Эдмунд Д., ред. 1996. Достоинство и смерть. Гранд-Рапидс, Мичиган: Eerdmans.

Кнопперс, Барта М. 1991. Человеческое достоинство и генетическое наследие. Оттава: Комиссия по реформе законодательства Канады.

Колнай, Аурел. 1976. «Достоинство». Философия 51: 251–271.

Майер, Майкл Дж. 1989. "Достоинство, права и самоконтроль." Этика 99: 520–534.

Мейер, Мишель Дж. И Родитель, Уильям А., ред. 1992. Конституция прав: человеческое достоинство и американские ценности. Итака, Нью-Йорк: издательство Корнельского университета.

Мольтманн, Юрген.1984. О человеческом достоинстве: политическая теология и этика. Филадельфия: Крепость.

Мозер, Лесли Э. 1973. Борьба за человеческое достоинство. Лос-Анджелес: Nash Publishing.

Peters, Тед. 2001. «Эмбриональные стволовые клетки и теология достоинства»."In The Human Embryonic Stem Cell Debate: Science, Ethics, and Public Policy, ed. Suzanne Holland, Karen Lebacqz, and Laurie Zoloth. Cambridge, MA: MIT Press.

Pritchard, Michael S. 1972" Human Dignity и справедливость ». Этика 82: 106–113.

Pullman, Daryl. 2001.« Универсализм, партикуляризм и этика достоинства ». Christian Bioethics 7 (3): 333–358.

Schachter, Oscar 1983. «Человеческое достоинство как нормативное понятие». Американский журнал международного права 77: 848–854.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *